01.11.2026
– Ты опять прошёл мимо Лиды так, будто ничего не случилось?
Сергей поставил на кухонный стол ящик с инструментами и начал расстёгивать куртку. На рукаве темнело пятно от машинного масла, к подошвам прилипли мокрые листья. Он вернулся с работы уставшим и явно не собирался обсуждать соседку.
– А что случилось? Я её забор поправил. Теперь стоит ровно, доски не шатаются.
Нина выключила воду и повернулась к мужу.
– Ты сломал две доски, когда разворачивал прицеп. Лида сама пришла и попросила починить. Можно было хотя бы сказать, что тебе жаль.
– Если бы мне было всё равно, я не стал бы покупать новые доски.
За столом сидел их одиннадцатилетний сын Паша. Он делал домашнее задание, но ручка в его руке давно не двигалась. Мальчик внимательно слушал родителей.
– Она четыре дня закрывала дыру листом железа, – напомнила Нина. – Через щели ветер свистел на весь переулок.
– Я работал. Освободился – сделал.
– Ты даже не признал, что сам зацепил забор.
Сергей недовольно качнул головой.
– Не люблю пустые слова. Мужчина не должен извиняться по каждому поводу. Если виноват, пусть исправит делом, а не ходит с опущенной головой.
Паша отложил ручку.
– Значит, если всё починил, просить прощения уже не надо?
Сергей сел рядом с сыном и подвинул к себе тарелку.
– Главное – отвечать за свои поступки. А привычка постоянно извиняться делает человека слабым. Сегодня ты извинился за разбитую чашку, завтра будешь просить прощения за то, что кому-то не понравилось твоё мнение.
Нина поставила перед мужем ужин.
– Разбитая чашка и чужое мнение – разные вещи. Не путай сам и ребёнка не учи.
– Паша уже большой, разберётся. Я хочу, чтобы он вырос уверенным, а не кланялся каждому встречному.
Сын выпрямился. Слова отца ему понравились. В них слышалось разрешение не краснеть, не подбирать неловкие фразы и не смотреть в глаза тому, кого обидел.
Нина это заметила, но продолжать спор не стала. Когда Сергей был голоден и устал, он не слушал, а лишь защищал каждое своё слово.
С Лидой они жили через один участок. Ей было пятьдесят восемь лет, она работала поваром в детском саду, а дома пекла пироги на заказ. Нина часто помогала ей с начинкой и упаковкой перед праздниками. Сергей установил в её кухне вытяжку, укрепил полки и сделал широкий стол возле окна. За работу денег не взял, поэтому считал, что соседка не должна обижаться из-за пары досок.
Лида думала иначе.
– Дело не в цене, – сказала она Нине, когда та заглянула к ней за формой для пирога. – Я понимаю, что он не нарочно. Но Сергей смотрит на меня так, будто я сама под его прицеп забор подставила.
– Ему проще полдня строгать доску, чем произнести два нормальных слова.
Лида начала смазывать форму маслом, потом кивнула в сторону окна.
– А Паша всё слышит. Смотри, скоро начнёт отвечать вам тем же.
Нина вздохнула. Она и сама этого опасалась.
Сергей был хорошим мастером. Он ремонтировал мебель, собирал лестницы, устанавливал двери. Клиенты ценили его за аккуратность и надёжность. Если что-то не получалось с первого раза, он переделывал за свой счёт. Правда, объяснял это не ошибкой, а плохой стеной, кривым полом или неудачной партией материалов.
Однажды он поставил заказчице кухонный шкаф слишком низко. Женщина не смогла открыть крышку большого сотейника и попросила поднять шкаф на несколько сантиметров.
– У вас потолок неровный. Если поднять шкаф, сверху будет видна щель.
– Пусть лучше будет щель, чем плита, которой невозможно пользоваться, – ответила хозяйка.
Сергей приехал, переделал крепления, закрыл щель планкой и уехал, уверенный, что поступил безупречно. Нина спросила, извинился ли он за лишние хлопоты.
– За что? Работа теперь сделана хорошо.
Такой ответ она слышала постоянно.
Паша быстро усвоил отцовскую привычку. Во дворе он толкнул локтем банку с краской, приготовленную для скамейки. Краска растеклась по плитке. Мальчик принёс песок, засыпал лужу и решил, что вопрос закрыт.
– Почему ты меня не позвал? – спросила Нина, увидев большое серое пятно. – Краску надо было сразу вытереть растворителем.
– Откуда я знал? Папа говорит, что мужчина исправляет сам.
Сергей, услышав разговор, похвалил сына за самостоятельность. Плитку потом пришлось отмывать ему самому, но он всё равно не признал, что совет оказался неудачным.
В школе Паша случайно порвал ремешок на рюкзаке одноклассника Миши. Он взял рюкзак домой, а Сергей пришил новую лямку.
– Вот видишь, теперь даже крепче прежнего, – сказал отец, проверяя шов.
Нина отложила глаженье и посмотрела на сына.
– А с Мишей ты поговорил?
– Он получил целый рюкзак. Что ещё говорить?
– Например, что ты дёрнул его за лямку и не рассчитал силу.
Паша пожал плечами.
– Мы баловались оба. Просто его рюкзак оказался слабым.
Сергей усмехнулся, довольный рассуждениями сына. Нина посмотрела на мужа и поняла, что тот слышит только уверенность, но не замечает, как удобно мальчик перекладывает вину на всё вокруг.
Лида тоже почувствовала перемену. Паша раньше здоровался с ней, помогал донести сумки от калитки, спрашивал, осталась ли после заказов выпечка. Теперь он заходил на веранду без стука, брал яблоки из корзины и не всегда благодарил.
– Паш, ты хоть спроси сначала, – остановила его Лида, когда он потянулся за третьим яблоком.
– Я потом корзину в дом занесу. Значит, помогу.
– Одно другого не заменяет.
– Папа говорит, поступки важнее слов.
Лида забрала корзину.
– Тогда совершишь хороший поступок у себя дома. А яблоки я отдам тому, кто умеет попросить.
Паша обиделся и пожаловался отцу.
– Она всегда разрешала брать. Я же ничего плохого не сделал.
Сергей строгал рейку и даже не поднял головы.
– Соседка, наверное, была не в настроении. Не спорь со взрослыми.
– Я и не спорил. Просто сказал, как ты учил.
– Правильно сказал, только иногда лучше промолчать.
Нина, развешивавшая рядом бельё, не выдержала:
– Значит, правило уже изменилось? Теперь поступки важнее слов, но говорить об этом нельзя?
Сергей смахнул стружку с верстака.
– Не начинай. У ребёнка обычная размолвка с соседкой, а ты снова устраиваешь собрание.
Сам Паша никакой размолвки не видел. Он решил, что Лида пожадничала, а значит, извиняться перед ней точно не за что.
Возле её дома рос старый клён. Под ним стояла широкая скамейка, а чуть дальше начиналась ровная площадка. Летом дети играли там в бадминтон и мяч. Лида не прогоняла их, но просила не подходить близко к кухонному окну. Оно было большим, почти во всю стену, а прямо под ним стоял стол с готовыми заказами.
– Если стекло разобьёте, я не только окно потеряю, – объясняла она. – Осколки попадут в выпечку, придётся всё выбрасывать.
Паша обещал быть осторожным. При матери он уводил друзей подальше, но стоило взрослым отвернуться, как площадка перед окном превращалась в футбольные ворота.
Сергей не считал это опасным.
– Стекло толстое, а не тепличное. Обычным мячом его ещё постараться надо разбить.
– Не предлагай детям стараться, – отвечала Нина. – У них и без тебя хватает изобретательности.
Лида готовилась к большому заказу для школьной ярмарки. На кухне остывали пироги с яблоками, на полках стояли коробки с печеньем. Нина помогала заворачивать выпечку в бумагу. Узкую створку окна открыли, потому что в комнате стало жарко, а большая часть рамы осталась закрытой.
Во дворе Паша с двумя приятелями пинал мяч. Сергей работал у себя под навесом и время от времени поглядывал на мальчиков.
– Отойдите к забору, – крикнула Нина из окна. – Лида просила здесь не играть.
Паша покатил мяч ногой в сторону клёна. Через несколько минут дети снова оказались перед кухней.
Лида выглянула на улицу.
– Паш, если ещё раз увижу мяч возле окна, заберу его до вечера. Мне сейчас только осколков в пирогах не хватает.
– Мы аккуратно играем. Он даже до стены не долетает.
– Мне не нужны проверки. Площадка большая, отойдите подальше.
Мальчики послушались, но ненадолго. Один из приятелей стал показывать, как умеет отбивать мяч головой. Паша решил ответить сильным ударом. Он разбежался, задел ногой край лежавшей на земле доски и попал по мячу снизу.
Мяч взлетел, ударился о толстую ветку клёна и резко изменил направление. Он попал в нижний край большого оконного стекла.
Раздался короткий треск. По стеклу побежали белые линии, а затем часть полотна осыпалась внутрь. Мяч перелетел через подоконник, смахнул со стола коробку и упал среди пирогов.
Нина инстинктивно отшатнулась. Осколки рассыпались по полу и столу, несколько кусочков застряли в бумажной упаковке. Лида быстро закрыла дверь на веранду.
– Никто не заходит. Стойте во дворе, пока мы не уберём стекло.
Паша замер возле клёна. Его приятели переглянулись и отошли к калитке.
Сергей прибежал из соседнего двора с молотком в руке.
– Все целы? – спросил он, осматривая кухню.
– Целы, – ответила Нина. – А часть заказа придётся выбросить. Мяч упал прямо на стол.
Лида сняла фартук и накрыла им коробку с пирогами.
– Я не могу отдавать людям еду, рядом с которой разлетелось стекло. До ярмарки осталось меньше суток.
Сергей провёл пальцем по раме.
– Странно. От детского мяча такое толстое стекло не должно разбиться. Может, здесь уже была трещина.
Лида медленно повернулась к нему.
– Трещины не было. Я каждое утро это окно протираю.
– Я не спорю, просто пытаюсь понять. Возможно, стекло слишком плотно зажали штапиками.
Нина посмотрела на мужа так, что он убрал руку от рамы.
– Сейчас не штапики нужно обвинять. Паша несколько раз слышал, что здесь нельзя играть.
Сын стоял у двери и мял край футболки. Сначала он выглядел испуганным, но после слов отца заметно успокоился.
– Я не специально. Мяч попал в ветку. Если бы ветки не было, он полетел бы в другую сторону.
– Ветка росла здесь и утром, – напомнила Лида. – А играть возле окна я запретила.
Нина указала на испорченные коробки.
– Подойди к Лиде и скажи то, что ты сейчас должен сказать.
Паша перевёл взгляд на отца, расправил плечи и произнёс:
– Мужчина не должен извиняться. Он должен всё исправить поступками.
Лида ничего не ответила. Она лишь посмотрела на Сергея.
Тот открыл рот, но не сразу нашёлся со словами. Фраза, которую он так уверенно повторял дома, прозвучала из уст сына совсем иначе. Не как правило сильного человека, а как удобный способ уйти от неприятного разговора.
– Сначала будем убирать стекло, – наконец сказал Сергей. – Потом решим, как восстановить окно и заказ.
Паша отступил от двери.
– А я чем помогу? Я стекло всё равно не умею вставлять.
– Зато умеешь держать совок, носить коробки и чистить яблоки.
Мальчик нахмурился.
– Мы с ребятами договорились ехать на велосипедах к пруду.
– Никуда ты сейчас не поедешь. Сначала разберёмся с тем, что произошло.
– Но я же не нарочно разбил.
– Это не отменяет последствий.
Паша поднял голову.
– Ты тоже не нарочно сломал Лидин забор, а потом четыре дня работал как обычно.
Сергей оглянулся на соседку. Лида уже надела плотные перчатки и складывала крупные осколки в ведро.
– Не сравнивай разные вещи, – сказал он.
– Почему разные? Ты забор починил, и я окно помогу починить. Извиняться не надо, ты сам говорил.
Сергей положил молоток на подоконник. Нина увидела, что ему хочется прикрикнуть на сына, однако тот не сказал ничего несправедливого. Паша всего лишь повторял отцовскую логику.
Кухню убирали почти час. Сергей вынул остатки стекла из рамы, закрыл проём плотной плёнкой, укрепил её рейками, а снаружи поставил лист фанеры. Паша собирал испорченные коробки. Нина вместе с Лидой проверяла каждый противень.
Из сорока пирогов удалось оставить те, что стояли в закрытой духовке и на дальней полке. Всё, что находилось на столе, сложили отдельно.
– Я возмещу продукты и закажу новое стекло, – сказал Сергей.
Лида посмотрела на пустые коробки.
– Мне нужны не только продукты. Я обещала привезти заказ утром. За одну ночь новые пироги сами не появятся.
– Мы поможем испечь, – предложила Нина. – Я замешу тесто, а Сергей с Пашей подготовят яблоки.
Муж недовольно посмотрел на неё.
– Я должен найти стекло и договориться, чтобы его вырезали по размеру.
– Сейчас позвонишь, передашь размеры, а потом будешь резать яблоки. Пока ты ищешь оправдания, Лида теряет время.
Соседка села на табурет и устало провела ладонями по фартуку.
– Я не хочу никого заставлять. Если не успею, позвоню и откажусь от части заказа.
Сергей помолчал, глядя на пустой стол.
– Не придётся отказываться. Раз виноваты, исправим.
Паша сразу оживился.
– Вот и правильно. Мы всё сделаем, тогда обижаться никто не будет.
Лида посмотрела на него внимательно.
– Ты снова решил за меня, когда мне обижаться?
Мальчик смутился и принялся рассматривать носки своих ботинок.
Сергей измерил раму и позвонил знакомому мастеру. Стекло нужного размера обещали вырезать к концу следующего рабочего дня.
– Быстрее у него не получится, – сообщил Сергей. – До завтра проём будет закрыт фанерой.
– Ночью обещали дождь с ветром, – сказала Лида. – Если вода попадёт на стол и в шкафы, кто это будет исправлять?
Сергей ещё раз проверил плёнку, подтянул крепления и закрепил фанеру дополнительной рейкой.
– Теперь выдержит. Утром сам отвезу точные размеры и заплачу за срочную работу.
Когда они вернулись домой за формами и ножами, Нина остановила мужа у кухонного шкафа.
– Из каких денег будешь платить?
– Возьму из семейных. Других сейчас нет.
В нижнем ящике лежал конверт, куда Сергей складывал деньги на новую лодку. Старую он собирался продать, а к лету купить более лёгкую, чтобы ездить с Пашей на рыбалку. Нина знала, сколько сил он потратил на эти накопления, но семейные расходы здесь были ни при чём.
– Деньги есть в твоём конверте. Окно разбил Паша, потому что ты разрешал ему играть возле дома и каждый раз уверял, что такое стекло мячом не разбить.
– Мы вместе воспитываем сына.
– Именно поэтому половину стоимости возьмём из общих денег. Вторую половину заплатишь из своих накоплений. За испорченный заказ Паша рассчитается делом: поможет испечь новую партию и будет выполнять Лидины поручения по двору.
Сергей прислонился к столу.
– Ты уже всё решила без меня?
– Можешь предложить другой справедливый вариант. Только деньги, отложенные на Пашину поездку с классом, не трогаем.
Сын услышал последние слова и вышел из комнаты.
– А почему я должен работать у Лиды? Мы сегодня испечём пироги, папа вставит стекло. Всё будет как раньше.
Нина устало посмотрела на него.
– Не будет. Ты нарушил запрет, испортил заказ и сейчас говоришь так, словно соседка должна благодарить тебя за ремонт.
– Я не просил меня благодарить.
– Ты и прощения не попросил.
Паша перевёл взгляд на отца.
– Папа сказал, что мужчина не унижается словами.
Сергей открыл ящик и достал конверт. Купюры он пересчитывал медленно, словно надеялся, что за это время появится другое решение.
– Нина права. Половину стоимости стекла я оплачу из денег на лодку.
– Тогда зачем мне помогать Лиде? Получается, папа заплатит за меня.
– Вот поэтому ты и будешь работать. Я отвечаю деньгами за то, что не остановил вашу игру. Ты отвечаешь за свой удар и за то, что не послушался.
Паша всё ещё пытался найти лазейку.
– Но я не виноват, что ветка отбросила мяч в окно.
Сергей посмотрел на сына. Точно так же он сам говорил про неровные стены, слабые доски и слишком плотно закреплённое стекло. Всё вокруг становилось причиной его ошибок, кроме него самого.
– Ветка не брала мяч и не била по нему. Ты играл там, где тебе запретили.
– А прицеп сам поехал в забор?
В кухне стало тихо. Нина не вмешивалась.
Сергей положил конверт на стол.
– Нет. Прицепом управлял я.
– Ты перед Лидой не извинялся.
– Не извинялся.
– Тогда почему я должен?
Ответа у Сергея не было.
На соседской кухне уже загремели противни. Лида решила не ждать их семейного разговора и начала замешивать тесто одна. Нина собрала формы и ушла помогать.
Сергей остался с сыном.
– Надевай фартук. Пойдём чистить яблоки.
Паша не двинулся с места.
– Ты не ответил на мой вопрос.
– Потому что я сам поступил неправильно. Только понял это слишком поздно.
– Значит, ты теперь извинишься за забор?
Сергей убрал конверт в карман.
– Извинюсь. Но сначала сделаем то, что можем исправить сегодня.
До позднего вечера в доме Лиды пахло яблоками и корицей. Нина раскатывала тесто, хозяйка раскладывала начинку, Сергей чистил и резал яблоки. Паша складывал пироги в коробки и приклеивал бумажные наклейки.
Поначалу мальчик работал молча и с обиженным видом. Потом увидел, сколько коробок ещё пустует, и спросил:
– Лид, ты всё это одна собиралась печь?
– До твоего удара половина уже была готова.
– А утром во сколько везти?
– К восьми. Если не успею, придётся объяснять людям, почему часть столов останется пустой.
Паша заглянул в таз с нарезанными яблоками.
– Я могу ещё почистить. У папы медленно получается.
Сергей хотел возразить, но Лида протянула мальчику нож для овощей.
– Садись рядом с ним. Только не торопись и режь тонко.
Они работали плечом к плечу. Паша несколько раз бросал на отца быстрые взгляды, однако тот не начинал разговор. Сергей впервые ясно увидел, сколько труда скрывалось за разбитым окном. Дело было не только в цене стекла и муки. Лида могла потерять доверие людей, которые рассчитывали на её обещание.
Когда последняя партия отправилась в духовку, Паша стал собирать очистки.
– Все пироги готовы. Теперь мы исправили?
Лида проверила коробки и закрыла одну из них крышкой.
– Заказ восстановили. Окно пока закрыто фанерой. А разговор, из-за которого ты весь вечер ходишь с таким лицом, ещё впереди.
– Я не хожу с лицом, – пробормотал Паша, завязывая пакет с очистками.
Нина не удержалась от улыбки.
– С лицом ходят все. Вопрос в том, что на нём написано.
Паша невольно улыбнулся, но быстро стал серьёзным.
Сергей вымыл руки, вытер их полотенцем и подошёл к соседке.
– Лид, прости меня за забор. Я его сломал, заставил тебя ждать и даже потом не признал, что доставил тебе неприятности. С окном получилось ещё хуже. Я разрешал мальчишкам играть рядом, хотя слышал твои просьбы. А когда стекло разбилось, первым делом начал искать причину в раме.
Лида опёрлась ладонями о стол.
– Вот этого я и ждала. Не потому, что хотела тебя унизить. Мне важно было понять, что ты видишь не только доски и стекло, но и людей.
Сергей кивнул.
– Я считал, что извинение делает человека слабее. Оказалось, гораздо проще спрятаться за ремонтом, чем признать, что ты подвёл другого.
Паша перестал складывать коробки и внимательно слушал.
– Значит, ты меня неправильно учил?
– Неправильно. Исправить ущерб нужно обязательно, но извинение показывает, что ты понял свою вину. Одно без другого не всегда работает.
– А если я не хотел разбивать окно?
– За это тебя никто не обвиняет. Но запрет ты нарушил сознательно.
Мальчик подошёл к Лиде. Ему явно хотелось повторить заученную фразу и поскорее закончить, но он немного подумал.
– Лид, прости меня. Ты несколько раз просила уйти от окна, а я решил, что лучше знаю. Я испортил тебе заказ и заставил всех работать допоздна. Помогать буду, только скажи, что нужно сделать.
Лида сняла с полки последнюю пустую коробку.
– Утром отнесёшь пироги к машине. Потом соберёшь осколки снаружи, когда станет светло. Остальные дела будем выбирать вместе, чтобы наказание не превратилось в бессмысленную повинность.
– А мяч ты заберёшь?
– Пока оставлю у себя. Получишь его, когда окно будет вставлено и мы решим, где вам можно играть.
Паша посмотрел на отца. Тот не стал спорить.
Утром Сергей отвёз заказ вместе с Лидой. Паша перенёс коробки к машине, проверяя, плотно ли закрыты крышки. Вернувшись, он собрал мелкие осколки под окном, а потом помог отцу ещё раз проверить крепления фанеры.
Готовое стекло привезли к вечеру. Сергей установил его сам, но не торопился объявлять работу законченной. Он закрепил штапики, вымыл подоконник и заменил повреждённую планку под окном.
Паша стоял рядом и держал инструменты.
– Теперь всё закончили?
– С окном закончили. Осталось договориться о площадке.
За их сараем находился пустой угол, где Сергей хранил старые доски. Если разобрать завал и перенести поленницу, там помещались небольшие ворота. С одной стороны участок закрывала глухая стена, с другой росли кусты. Мяч не мог долететь до соседских окон.
– Я давно собирался навести там порядок, – признался Сергей. – Вот и повод появился.
– Мы сами сделаем ворота?
– Сделаем вместе. Материалы возьмём из того, что осталось после заказов.
Лида согласилась вернуть мяч, когда площадка будет готова. Паша не стал просить сделать исключение. После школы он переодевался и шёл разбирать доски. Сергей присоединялся к нему после работы.
Во время уборки они нашли старую оконную раму, которую Сергей когда-то собирался использовать для теплицы. Паша провёл пальцем по целому стеклу.
– Эту тоже мяч может разбить?
– Конечно. Любое стекло можно разбить, если долго проверять его на прочность.
– А ты раньше говорил, что Лидино почти невозможно разбить.
Сергей осторожно поставил раму у стены.
– Я уверенно говорил о том, чего не знал. Тоже плохая привычка.
Площадку закончили к выходным. Сергей укрепил стену листами фанеры, Паша покрасил стойки, а Нина натянула сетку. Лида пришла посмотреть на работу и принесла мяч.
– Здесь бить можно в стену, – объяснил Паша. – До вашего окна мяч не долетит, даже если промахнуться.
– Проверять дальность всё равно не советую, – сказала Лида и протянула ему мяч.
Паша взял его, но играть сразу не побежал.
– Лид, тебе завтра помощь нужна?
– Нужно перенести мешок земли к теплице. Если не передумал насчёт обещания, приходи после обеда.
– Не передумал. Только один я мешок не подниму.
Сергей открыл калитку.
– Вдвоём перенесём. Я тоже ещё не до конца рассчитался за свои уроки.
Лида улыбнулась и ушла к себе.
Вечером Паша случайно задел ногой банку с белой краской. Банка качнулась, но не упала: Сергей успел подхватить её за ручку.
– Ещё немного, и пришлось бы снова отмывать плитку, – сказал он.
Паша поставил банку подальше от прохода.
– Я виноват, что оставил её здесь. Прости, больше на краю ставить не буду.
Сергей удивлённо посмотрел на сына.
– Даже исправлять нечего. Краска не пролилась.
– Но я всё равно мог испортить твою работу.
– Мог. Спасибо, что сразу сказал.
Нина наблюдала за ними с крыльца. Ей не хотелось вмешиваться и превращать этот короткий разговор в очередной семейный урок. Достаточно было того, что отец и сын наконец услышали друг друга.
Сергей подошёл к жене и сел рядом.
– Ты ведь давно ждала, когда моя наука вернётся ко мне?
– Я ждала не разбитого окна. Я хотела, чтобы ты понял разницу между достоинством и упрямством.
– Теперь понял. Жаль, что Лиде пришлось из-за этого заново печь сорок пирогов.
– Главное, чтобы второго окна не понадобилось.
Паша уже устанавливал мяч перед новыми воротами. Перед первым ударом он оглянулся на соседский дом, проверил, закрыта ли калитка, и только потом разбежался.
Мяч ударился о фанерную стену и вернулся к его ногам.
– Пап, иди сюда! Постоишь немного в воротах?
Сергей поднялся с крыльца.
– Пять минут постою, потом понесём Лиде землю.
– Я помню. Если задержимся, сами придём и предупредим, а не будем ждать, пока она за нами отправится.
Сергей встал в ворота и развёл руки.
– Вот теперь правильно. Бей, только не обвиняй фанеру, если промахнёшься.
Можно ли учить сына, что извинение унижает мужчину, если потом он этой же фразой оправдывает разбитое соседское окно?
Понравился рассказ? Подписывайтесь на наш канал и заходите в гости!