19.10.2026
– Мам, можешь не звонить преподавателю, – Миша положил на кухонный стол листок и принялся застёгивать школьную куртку. – Я уже понял, что на кружок сейчас денег нет.
Ирина посмотрела на сына. Ему исполнилось тринадцать, но в такие минуты он становился похож на обиженного первоклассника: втягивал голову в плечи и старательно делал вид, что ничего особенного не произошло.
На листке было написано, что занятия по радиотехнике проходят дважды в неделю в районном центре творчества. Первый месяц стоил три тысячи девятьсот рублей. Набор деталей для домашних работ можно было купить отдельно, но это не являлось обязательным условием.
– Мы ещё ничего не решили, – сказала Ирина. – Оставь объявление и спокойно иди в школу. Вечером всё обсудим.
– А что тут обсуждать? – вмешался Павел, сидевший за столом с тарелкой каши. – Почти четыре тысячи каждый месяц, а потом ещё провода, платы и инструменты. У нас разве лишние деньги появились?
Миша остановился возле двери.
– Инструменты там выдают, и детали тоже. Я узнавал у руководителя.
– Сегодня выдают, а завтра попросят купить набор за десять тысяч, – Павел отодвинул тарелку и потянулся за хлебом. – Я знаю эти кружки. Сначала заманивают невысокой ценой, потом родители платят за всё подряд.
Ирина подала ему хлебницу и села напротив.
– Миша ходил на пробное занятие вместе с классом. Преподаватель сказал, что у него хорошо получилось.
– На пробном занятии всех хвалят. Им же группы набирать надо.
Миша сунул руки в карманы и проговорил, глядя в пол:
– Я могу половину заплатить. У меня есть тысяча восемьсот рублей. Я летом помогал дяде Коле в гараже, а ещё мне бабушка давала на день рождения.
Павел нахмурился.
– Бабушка давала тебе деньги не для того, чтобы ты их на проволоку тратил. Купи себе нормальные кроссовки или отложи.
– Кроссовки у меня есть. Я хотел собрать устройство, которое само включает свет, когда человек входит в комнату.
– У нас выключатели работают, – усмехнулся Павел. – Не нужно чинить то, что не сломано.
Миша больше ничего не сказал. Он аккуратно сложил листок пополам, убрал в карман и вышел. Ирина услышала, как закрылась входная дверь, а затем повернулась к мужу.
– Зачем ты опять стал его высмеивать? Можно было просто сказать, что тебе не нравится цена.
– Я никого не высмеивал. Объяснил, что эти занятия нам сейчас не по карману.
– Нам или тебе?
Павел посмотрел на часы, будто внезапно вспомнил о срочном деле.
– Не начинай с утра. У меня сегодня два адреса, а заказчики терпеть не будут наши семейные разговоры.
Он занимался установкой кухонной мебели и в хорошие месяцы зарабатывал больше Ирины. Правда, деньги приходили неравномерно. Одну неделю Павел приносил домой приличную сумму, а следующую жаловался, что заказчики торгуются из-за каждой полки.
Ирина работала в расчётном отделе небольшой транспортной компании. Она привыкла заранее распределять расходы и точно знала, сколько лежит в семейном конверте. После оплаты счетов и покупки продуктов у них оставалось достаточно, чтобы внести деньги за кружок. Пришлось бы отложить покупку нового журнального столика, который Павел присмотрел для гостиной, но без него они прекрасно обходились.
– Вечером вернёмся к этому разговору, – сказала Ирина. – И без насмешек. Миша не просит новый телефон или дорогую одежду.
– Вечером я хочу отдыхать, а не считать чужие желания, – Павел встал из-за стола. – У мальчика есть родной отец. Пусть он и оплачивает развлечения.
– Его отец переводит деньги, и они уходят на одежду, питание и школьные расходы. Ты это знаешь.
– Вот из этих денег и плати. Почему я должен добавлять?
Ирина не успела ответить. Павел уже ушёл в прихожую, застегнул куртку и громко спросил, куда она положила его перчатки. Разговор закончился так же, как заканчивались многие неудобные для него разговоры: Павел объявил вопрос решённым и занялся своими делами.
После работы Ирина заехала в центр творчества. Ей хотелось разобраться, действительно ли за обычным объявлением скрывались постоянные сборы.
Мастерская находилась на первом этаже старого здания. На стенах висели полки с маленькими радиоприёмниками, сигнализациями и моделями светофоров. За длинным столом несколько ребят припаивали провода к платам. В помещении пахло деревом, металлом и разогретым припоем.
Руководитель кружка Виктор оказался спокойным мужчиной лет пятидесяти. Он вспомнил Мишу сразу.
– Ваш сын половину пробного занятия просидел возле неисправной схемы, – рассказал он. – Остальные ребята решили, что батарейка села, а Миша нашёл плохо закреплённый провод. Потом ещё предложил перенести датчик, чтобы устройство не срабатывало от движения за дверью.
– Он дома постоянно что-то разбирает, – призналась Ирина. – Я только боюсь, что однажды у нас не останется ни одного целого будильника.
Виктор улыбнулся и показал шкаф с инструментами.
– На занятиях разбираем только то, что разрешено. Паяльники, измерительные приборы и основные детали входят в оплату. Личный набор понадобится, если Миша захочет собирать что-нибудь дома, но заставлять покупать его никто не будет.
Свободное место в группе оставалось одно. Ирина внесла деньги из своей зарплаты и получила квитанцию. Она понимала, что Павел будет недоволен, но отказывать сыну лишь потому, что муж не считал его увлечение достойным расходов, не собиралась.
Миша вернулся из школы вскоре после неё. Увидев квитанцию, он сначала обрадовался, а потом насторожился.
– Павел согласился?
– Я оплатила первый месяц сама. Ты будешь ходить, но с одним условием: занятия не должны мешать учёбе.
– Я всё успею. Только свои деньги всё равно отдам тебе.
– Оставь их пока у себя. Если понадобится личный набор, тогда и добавишь.
Миша провёл пальцем по печати на квитанции.
– Он рассердится, когда узнает?
– Это уже разговор взрослых. Тебе не нужно ходить по квартире и угадывать, кто на кого рассердился.
Сын кивнул, однако квитанцию взял осторожно, словно она могла вызвать новую ссору одним своим видом.
Павел вернулся около восьми. Он был в хорошем настроении, принёс пирожные и пакет с мандаринами. За ужином рассказывал о заказчице, которая потребовала спрятать в маленькой кухне посудомоечную машину, два шкафа и стол на шесть человек.
Миша быстро поел и ушёл готовить уроки. Ирина уже решила, что расскажет о кружке после чая, но Павел сам заговорил о деньгах.
– Я сегодня заходил в магазин возле рынка, – сообщил он, вытирая руки салфеткой. – Там до конца недели хорошая цена на телефон. Как раз такой, какой Полина показывала.
Полина была его пятнадцатилетней дочерью от первого брака. Она жила с матерью, а к отцу приезжала на выходные и часть каникул. Ирина относилась к девочке тепло. Полина тоже не держалась гостьей: могла сама приготовить завтрак, помочь Мише с рисунком или попросить Ирину подшить джинсы.
– У Полины старый телефон сломался? – спросила Ирина.
– Пока работает, но ему уже третий год. Камера слабая, памяти почти нет. У неё день рождения через три недели, хочется подарить хорошую вещь.
– Сколько стоит хорошая вещь в твоём понимании?
Павел назвал сумму, и Ирина решила, что ослышалась.
– Шестьдесят четыре тысячи? Мы за холодильник меньше заплатили.
– Техника дорожает. Зато такой телефон не придётся менять через год.
– Полина сама попросила именно эту модель?
– Она показывала её ещё летом. Конечно, прямо просить стесняется. Я подумал, что возьму сорок тысяч из своих денег, а остальное добавим из общего конверта.
Ирина отложила вилку.
– Утром ты говорил, что у нас нет трёх тысяч девятисот на Мишин кружок. Теперь предлагаешь забрать двадцать четыре тысячи из общих денег на телефон, без которого Полина пока обходится.
– Это совсем разные расходы. День рождения у дочери бывает раз в году, а за кружок придётся платить постоянно.
– За год кружок обойдётся дешевле телефона. И Миша не просит оплачивать всё. Он готов потратить свои накопления.
Павел перестал улыбаться.
– Мы уже обсудили эту тему. На чужого ребёнка тратиться не буду. У Миши есть отец и мать. Я свою дочь обеспечиваю, а ты обеспечивай сына.
Он произнёс это негромко, почти буднично, словно назвал цену шкафа или размер столешницы. От такой спокойной интонации слова прозвучали ещё неприятнее.
В дверях появился Миша. Он держал пустую кружку и, судя по лицу, слышал последнюю фразу.
– Мам, я потом воды попью, – сказал он и вернулся в комнату.
Ирина посмотрела вслед сыну, затем придвинула к себе семейный конверт.
– Раз дети у нас чужие, общих денег на подарок Полине тоже не будет.
– При чём здесь Полина? Я предложил подарить телефон от нас двоих.
– Именно поэтому она здесь при всём. Для твоей дочери я должна достать деньги из общей суммы, а мой сын для тебя вдруг чужой.
– Я не обязан заменять ему отца.
– Тебя никто об этом не просит. Но ты живёшь с ним под одной крышей почти пять лет. Он помогает тебе в гараже, ездит с тобой за досками, ждёт тебя после работы, чтобы показать очередную схему. Ты с удовольствием принимаешь его внимание, пока оно ничего не стоит.
Павел встал и начал собирать тарелки.
– Значит, ты специально оплатила кружок после того, как я отказал?
– Я сначала поговорила с преподавателем и узнала условия. Никаких обязательных дорогих наборов там нет. Мишу похвалили не ради набора группы, а за конкретную работу.
– Ты всё решила без меня.
– Так же, как ты решил взять двадцать четыре тысячи на телефон.
Павел поставил тарелки в раковину слишком резко, и одна ударилась о край. Ирина забрала её у мужа, проверила, не появилась ли трещина, и продолжила уже спокойнее:
– Общий конверт останется на семейные расходы. Подарок дочери покупай из своих денег. Я тоже её поздравлю, но выберу подарок по своим возможностям.
– Красиво получается. Для Миши деньги нашлись, а на Полине ты решила сэкономить.
– Не прикрывайся дочерью. Я не отказалась её поздравлять. Я отказалась оплачивать твой двойной счёт.
Павел ушёл в комнату, а Ирина постучала к сыну. Миша сидел за письменным столом, но учебник был закрыт. Рядом лежала жестяная коробка с накоплениями.
– Я отдам деньги за первый месяц, – сказал он. – А потом ходить не буду. Мне не хочется, чтобы вы из-за меня ругались.
– Мы спорим не из-за тебя и не из-за кружка. Мы спорим потому, что в семье нельзя делить детей на нужных и чужих, когда речь заходит о деньгах.
– Павел всё равно так думает. Он просто раньше не говорил.
Ирина присела на край кровати.
– Возможно, он сам не понимал, что думает именно так. Но отвечать за свои слова придётся ему, а не тебе. На занятие ты пойдёшь.
Миша убрал коробку в ящик, хотя по его лицу было видно, что спокойнее ему не стало.
До первого занятия оставалось два дня. Всё это время Павел почти не говорил о кружке, а Миша старался не встречаться с ним на кухне. В среду Ирина забрала сына из центра после работы и увидела его ещё через стеклянную дверь. Миша сидел рядом с девочкой младше себя и показывал, куда нужно подсоединить провод. Перед ними стоял маленький макет комнаты. При движении возле двери в нём загоралась лампочка.
– Сегодня собирали простейший датчик, – объяснил Виктор, когда дети начали расходиться. – Миша быстро справился и помог соседке. Только домой пока ничего не даю. Сначала ребята должны привыкнуть к правилам безопасности.
Сын вышел в коридор с таким довольным лицом, что Ирина окончательно перестала сомневаться в своём решении.
Павел ждал их в машине. Он согласился забрать их после занятия, но в мастерскую не поднялся. Когда Миша сел назад, Павел спросил:
– Ну что, свет сам включился или пришлось выключателем пользоваться?
– Включился, – ответил мальчик и, немного помолчав, добавил: – Только датчик сначала реагировал даже на человека в коридоре. Я поставил ограничитель, и стало нормально.
Павел посмотрел на него в зеркало.
– Понятно. Значит, не зря сходил.
Это не было извинением, но Миша немного расслабил плечи. По дороге он рассказал матери о следующей работе, а Павел молча слушал и ещё несколько раз посмотрел на мальчика в зеркало.
К субботе напряжение в квартире не исчезло. Приехавшая в гости Полина заметила его почти сразу. Она принесла рулон ткани и попросила Ирину помочь с выкройкой.
– Нам на занятиях дали задание сшить сумку, – объяснила она. – Я нашла ткань дома, но боюсь испортить. Можно разложить всё на вашем большом столе?
– Конечно, только сначала пообедай. Отец купил пирог и уже дважды проверил, не высох ли он.
Павел вышел из комнаты и обнял дочь. Он был оживлён и несколько раз пытался выяснить, что ей больше нравится: светлый телефон или тёмный. Полина отвечала уклончиво, а потом попросила показать выбранную модель.
– Это слишком дорого, – сказала она, увидев цену. – Мне такой не нужен.
– Ты же сама его показывала.
– Я показала фотографию, потому что у него камера хорошая. Это не значит, что я просила его купить.
Павел сел рядом и принялся объяснять, что подарок выбирают на несколько лет. Полина выслушала, покачала головой и достала из рюкзака сложенную листовку.
– Мне лучше небольшую швейную машинку. Преподаватель советовал вот эту модель. Она стоит намного дешевле, а заниматься дома будет удобнее.
– Телефон тебе тоже пригодится. Твой скоро начнёт выключаться.
– Когда начнёт, тогда и будем решать. Сейчас он работает.
В комнату вошёл Миша, увидел Полину и хотел незаметно пройти мимо. Девочка сразу заметила его настроение.
– Я принесла сломанный ночник, – сказала она. – Ты обещал посмотреть, почему он мигает. Или теперь у тебя нет времени после кружка?
– Посмотрю, только ничего не обещаю. Может, там сама лампа испортилась.
Миша взял ночник и сел у окна. Обычно он тут же начинал рассказывать Полине, как устроена вещь, но теперь молча осматривал провод.
– Вы поссорились? – спросила она, переводя взгляд с брата на отца.
– Никто не ссорился, – ответил Павел. – Просто у взрослых возник разговор о расходах.
– Тогда почему Миша смотрит на меня так, будто я у него что-то забрала?
Мальчик отложил ночник.
– Ты ничего не забрала. Мама заплатила за мой кружок, а твой папа сказал, что не будет тратиться на чужого ребёнка. Потом он предложил взять общие деньги тебе на телефон. Ты здесь ни при чём, просто получилось неприятно.
Павел резко выпрямился.
– Миша, не нужно пересказывать дочери наши разговоры.
– Пап, он не пересказывает, а отвечает на мой вопрос, – Полина свернула листовку со швейной машинкой. – Ты правда так сказал?
– Я объяснил, что у каждого ребёнка есть свои родители. Невозможно оплачивать все желания сразу.
– Но Иру ты попросил добавить на мой подарок.
Павел нахмурился.
– Мы с ней муж и жена. У нас общий бюджет.
– Значит, деньги общие, а Миша чужой? Странно получается.
Ирина хотела увести разговор от детей, но Полина подняла ладонь.
– Я не собираюсь ругаться. Просто телефон за такие деньги мне не нужен. И я не хочу, чтобы Ира добавляла на него после твоих слов.
– Тебя никто не просит отказываться от подарка.
– Я не отказываюсь от подарка. Я прошу купить то, чем буду пользоваться. Швейная машинка стоит семнадцать тысяч. Остальные деньги лучше оставь в семейном конверте.
Павел посмотрел на дочь с обидой.
– Ты думаешь, мне жалко купить тебе хорошую вещь?
– Я думаю, ты опять стараешься доказать маме, что можешь подарить дороже, чем она. В прошлый раз ты купил мне браслет, хотя я просила прийти на показ наших работ. Браслет лежит в коробке, а фотографии с показа ты так и не посмотрел.
Павел встал и отошёл к окну. Полина опустила голову, но своих слов не забрала.
Миша тем временем открутил крышку ночника и обнаружил, что один провод едва держится.
– Здесь соединение разболталось, – сказал он Полине. – Сам я паять не стану, у меня пока нет разрешения. Возьму на занятие и спрошу у Виктора.
– Бери, конечно. Мне не срочно, а сама я туда точно не полезу.
Полина пересела ближе к нему и развернула ткань для сумки. Через несколько минут они уже обсуждали, можно ли встроить внутрь маленькую подсветку, чтобы не искать ключи в темноте. Миша предложил использовать простой световой элемент, но предупредил, что сначала нужно посоветоваться с преподавателем.
Павел наблюдал за ними из кухни. Когда Ирина вошла за чашками, он негромко произнёс:
– Полина решила, что я соревнуюсь с её матерью.
Ирина поставила чашки на поднос и внимательно посмотрела на мужа.
– А разве нет? Ты сам назвал цену подарка раньше, чем спросил дочь, что ей нужно.
– После развода её мама однажды сказала, что я вспоминаю о дочери только перед праздниками. С тех пор мне всё кажется, что обычного подарка будет мало.
– Полине не нужен самый дорогой подарок. Она прямо сказала, чего хочет.
– Я пропустил показ из-за заказа. Думал, дорогая вещь хотя бы немного это исправит.
– Вещь не может прийти вместо тебя и посмотреть на работу дочери.
Павел потёр лоб.
– А Миша теперь разговаривает со мной как с соседом. Даже в глаза почти не смотрит.
– Ты сам назвал его чужим. Чего ты ждал после этого?
Полина осталась ночевать. Вечером они с Мишей долго возились с выкройкой и в итоге прикрепили внутренний карман не с той стороны. Пришлось распарывать шов. Полина рассмеялась, а Миша заметил, что в радиотехнике хотя бы не нужно спорить, где у ткани лицевая сторона, а где изнанка.
Павел несколько раз заходил к ним, предлагал помощь, приносил чай. Дети отвечали вежливо, но в разговор его не приглашали. Он возвращался на кухню и подолгу сидел там один. Теперь ему самому было неприятно чувствовать себя лишним среди людей, с которыми он жил одной семьёй.
За завтраком Павел положил перед дочерью листовку.
– Давай сегодня посмотрим эту машинку в магазине. Если преподаватель её советовал, возьмём такую.
– Только без телефона в придачу, – предупредила Полина. – Мне одного подарка вполне хватит.
– Хорошо, без телефона. И на следующую выставку я приду, если ты заранее скажешь дату.
– Я уже три раза говорила, что она будет в последнюю субботу месяца. Могу ещё на холодильнике написать.
Павел не стал оправдываться и записал дату в телефон. Потом повернулся к Мише.
– А у вас родители могут присутствовать на занятиях?
– В конце месяца будет открытая встреча. Виктор покажет, что мы успели собрать.
– Если можно, я приду. Только ты сам реши, хочешь меня там видеть или нет.
Миша не ответил сразу. Он размешал сахар в чае, положил ложку на блюдце и проговорил:
– Приходи. Но не надо потом говорить, что всё это бесполезные провода.
– Не буду. Я уже понял, что сказал достаточно лишнего.
После обеда Павел и Полина уехали выбирать подарок. Швейную машинку они купили за сумму, указанную в листовке. Павел оплатил её из своих денег и не стал открывать семейный конверт. Вернувшись домой, он показал Ирине чек.
– Я не для отчёта принёс. Просто хочу, чтобы ты знала: общие деньги на подарок не потратил.
– Хорошо. Теперь нам нужно договориться не только об этом.
Они достали тетрадь с расходами. Ирина показала, сколько за последние месяцы заплатила за продукты, школьные принадлежности и поездки детей. В списке были и Мишины ботинки, и Полинина зимняя куртка, которую они выбирали вместе.
– Я не собираюсь выставлять тебе счёт за Полину, – пояснила Ирина. – Я покупала ей вещи потому, что она мне близка. Но после твоей фразы делать вид, будто ничего не случилось, не стану.
Павел просмотрел записи и задержался на строке с оплатой Полининой поездки.
– Я тогда перевёл только половину. Остальное добавила ты?
– Добавила, потому что у тебя задержали оплату за кухню. Я не спрашивала, родная она мне или чужая.
– Почему ты не напомнила об этом вчера?
– Потому что дело не в старых тратах. Мне важно, как мы будем жить дальше.
Разговор получился долгим, но впервые Павел не уходил в другую комнату и не ссылался на усталость. Они договорились, что обязательные расходы на каждого ребёнка оплачивает его родитель. Совместные подарки и дополнительные занятия обсуждаются заранее. Из семейного конверта деньги берут только с согласия обоих. При этом никто не использует слово «чужой», когда речь идёт о детях, живущих в их семье.
– Половину оплаты за следующий месяц я внесу сам, – предложил Павел. – Если Миша не будет против.
– Сначала извинись перед ним. Деньги тут не самое главное.
Павел поговорил с мальчиком после ужина. Он не стал звать Ирину в свидетели и сел рядом с Мишей, который проверял батарейки в Полинином ночнике.
– Я назвал тебя чужим, потому что разозлился из-за денег, – начал Павел. – Это не оправдание. Я живу рядом с тобой почти пять лет и должен был подумать, прежде чем говорить.
Миша продолжал вертеть в руках батарейку.
– Ты ведь не просто так это сказал. Наверное, давно так думал.
– Наверное, я привык делить обязанности и не заметил, что начал делить людей. Мне казалось, если потрачу деньги на тебя, то чего-то недодам Полине. А она сегодня объяснила, что ей не нужен мой дорогой телефон.
– Я не хочу, чтобы ты платил из жалости.
– И не буду. Первый месяц оплатила мама. Если ты продолжишь заниматься, следующий оплачу я. Но сначала хочу прийти на открытое занятие и разобраться, чему вас там учат.
– Там надо будет слушать почти час. Одной фотографией не получится отделаться.
Павел принял укол без обиды.
– Значит, буду слушать час. Только оставь мне место не возле двери.
Напряжение не исчезло сразу. Миша ещё несколько дней держался настороженно, но понемногу снова начал обращаться к Павлу за советом. Тот помог ему сделать деревянную коробку для деталей, а мальчик показал, как будет работать подсветка в Полининой сумке.
На открытое занятие Павел приехал раньше Ирины. Он сидел за длинным столом рядом с другими родителями и внимательно слушал Виктора. Миша показывал макет прихожей, где лампа включалась от движения, но не реагировала на людей за перегородкой.
Во время проверки свет несколько раз мигнул и погас. Миша не растерялся, снял крышку и обнаружил, что крепление батарейки отошло. Он поправил контакт, снова включил схему, и лампа загорелась.
– У него терпение хорошее, – заметил Виктор. – Многие ребята после первой неполадки сразу зовут взрослого. Миша сначала проверяет понятные причины, а потом просит помощи.
Павел кивнул.
– Дома он тоже всё проверяет. Иногда даже то, что его проверять не просили.
Миша услышал и улыбнулся. Это была первая нормальная улыбка, адресованная Павлу после ссоры.
По дороге домой они заехали за недорогим набором для домашних работ. Покупку заранее обсудили с Виктором, поэтому в коробке не оказалось лишних инструментов. Миша добавил свои тысячу восемьсот рублей, а остальную сумму внёс Павел.
Полинина сумка к выставке была готова. Миша помог закрепить внутри маленькую лампу, которая включалась при открывании. Павел пришёл к самому началу, посмотрел все работы, а потом долго фотографировал дочь рядом со стендом. Телефон у неё оставался старый, и никто больше не говорил, что это срочная проблема.
Оплату следующего месяца Павел передал Мише за семейным ужином.
– Завтра сам внесёшь деньги и принесёшь квитанцию, – сказал он. – Мы договорились записывать такие расходы.
Миша пересчитал купюры и одну вернул.
– Здесь на пятьсот рублей больше, чем нужно.
– Возьми на дополнительные детали.
– Сначала я покажу Виктору список. Мы же договорились ничего лишнего без обсуждения не покупать.
Павел забрал купюру и усмехнулся:
– Вот теперь вижу, что правила в этом доме действительно работают.
Полина попросила Мишу сделать ещё одну подсветку для косметички, но тот отказался.
– Сначала закончу свой макет, потом возьмусь за твой заказ. И детали теперь покупаются по списку, у нас с этим строго.
– Тогда я заплачу из своих карманных денег, – предложила она. – Бесплатно работать тебя никто не заставляет.
Павел открыл тетрадь расходов и записал оплату кружка. Рядом он отметил стоимость швейной машинки, после чего протянул ручку Мише.
– Проверь сумму. Ты у нас теперь самый внимательный.
Миша проверил, поставил рядом маленькую отметку и вернул тетрадь.
– Всё правильно. Только напиши, что это не траты на чужого ребёнка, а оплата моего кружка.
Павел посмотрел на него и исправил запись.
– Написал. И больше я детей на своих и чужих делить не буду.
Справедливо ли требовать от жены денег на дорогой подарок своей дочери, если её сыну в кружке отказано только потому, что он неродной?
Понравился рассказ? Подписывайтесь на наш канал и заходите в гости!