22.10.2026
– Лида, эту табличку надо убрать, пока никто не приехал, – Антон держал в руках деревянную дощечку с выжженной надписью «Мамина мастерская». – Роман захочет осмотреть весь дом, а здесь пока будет мой рабочий кабинет.
Лида перестала нарезать помидоры и посмотрела на мужа через открытую дверь кухни.
– Какой ещё кабинет? Мы провели сюда воду, сделали отдельный вход и заказали широкий стол специально для мамы. В понедельник она привезёт швейную машину.
– Машину можно поставить в кладовой. Там сухо, розетка есть, места ей хватит.
– В кладовой нет окна. И ты сам обещал маме эту комнату, когда просил её помочь со стройкой.
Антон положил табличку на комод и поправил воротник рубашки. К приезду гостей он готовился тщательнее, чем к собственному юбилею. С утра вымыл крыльцо, убрал инструменты, расставил в гостиной новые стулья. Даже щепки возле сарая собрал в мешок, хотя обычно неделями их не замечал.
– Я тогда ещё не понимал, сколько времени буду работать из дома, – сказал он. – Сейчас появились хорошие заказы. Мне нужно принимать людей не за кухонным столом.
– У тебя есть комната наверху. Там уже стоят письменный стол и кресло.
– Туда приходится вести людей через гостиную и по лестнице, а сюда можно попасть прямо с улицы. Для заказчиков так удобнее.
Лида отложила нож. Ей не понравилось, как легко он произнёс слово «заказчиков». Будто мамина мастерская была временной помехой, которую следовало убрать перед важными людьми.
– Ты собираешься сегодня объявить, что комната твоя?
– Я собираюсь показать дом, который построил. Если Роман увидит всё своими глазами, он доверит мне свою стройку. От этого выиграет вся семья.
На крыльце послышались шаги. Антон быстро взял табличку и сунул её в нижний ящик комода.
– Только не начинай этот разговор за столом, – попросил он. – Вечером спокойно всё обсудим.
Первыми приехали его сестра Инна с мужем. Они привезли салат, домашний хлеб и горшок с лимонным деревцем. Следом вошли Роман с женой Катей. Роман работал вместе с Антоном и собирался весной начинать строительство собственного дома. Ради него, как сразу поняла Лида, и устраивалась сегодняшняя экскурсия.
Мама появилась последней. Она принесла круглый пирог с капустой и небольшой свёрток в цветной бумаге.
– Это вам на новоселье, – сказала она, протягивая подарок Антону. – Только не смейтесь. Вещь простая, зато пригодится.
В бумаге оказался тяжёлый дверной молоток в форме кольца.
– Как раз на входную дверь повесим, – пообещал Антон. – У нас звонок возле калитки иногда не срабатывает.
Он был приветлив, помог маме снять пальто, похвалил пирог. Лида уже подумала, что спор с табличкой можно будет отложить. Но мама заглянула в комнату возле кухни и остановилась.
У стены стоял Антонов стол, на подоконнике лежали каталоги с кровельными материалами, а в углу возвышалось новое кожаное кресло. Широкий раскройный стол, который они выбирали вместе, был отодвинут к двери.
– Вы уже начали переносить мебель? – спросила мама. – Надо было сказать, я бы приехала пораньше и помогла.
Антон шагнул вперёд, закрывая собой часть комнаты.
– Мы решили пока сделать здесь кабинет. Для работы так удобнее, а с машиной потом что-нибудь придумаем.
Мама не стала спорить. Провела ладонью по краю раскройного стола, затем отвернулась и попросила Лиду показать, куда поставить пирог.
Её спокойствие всегда вводило людей в заблуждение. Когда мама говорила тихо, казалось, что она со всем согласна. Лида знала: на самом деле мама просто боялась поставить дочь в неловкое положение.
Гостей повели осматривать дом. Антон начал с прихожей, показал встроенный шкаф, спрятанный щиток, тёплый пол. В гостиной он продемонстрировал раздвижные двери на террасу, а возле лестницы постучал по деревянным перилам.
– Эти перила я сам делал, – сообщил он. – Готовые стоили дорого, а мне привезли хорошие доски. Три вечера потратил, зато получилось надёжно.
– Перила и правда отличные, – сказала мама. – Я сначала думала, что они будут слишком широкими, но руке удобно.
Антон будто не услышал. Он уже рассказывал Роману, почему отказался от второго окна над лестницей.
Лида шла позади и вспоминала, как мама приезжала проверять высоту перил. Антон тогда шутил, что заказчик у него строгий. Он не обижался на советы и не отказывался от помощи. Перемена происходила постепенно, когда дом начали хвалить соседи и знакомые.
Сначала Антон говорил: «Мы наконец достроили». Потом стал произносить: «Я закончил стройку». Теперь же слово «мы» почти исчезло.
На кухне Катя восхитилась большим окном и длинной рабочей поверхностью.
– Я своего мужа никак не уговорю сделать мойку у окна, – пожаловалась она. – А здесь так удобно. Можно посуду мыть и во двор смотреть.
– Это я настоял, – с готовностью ответил Антон. – Строители хотели вывести воду у глухой стены, но я сразу понял, что хозяйке нужен свет.
– Вообще-то мойку к окну попросила перенести мама, – заметила Лида. – Она ещё на плане нарисовала, где должны пройти трубы.
Антон продолжал улыбаться, но пальцы у него сжались на спинке стула.
– Лида, при гостях не спорь, – негромко произнёс он. – Какая разница, кто первым сказал, если я потом всё сделал?
Мама отвернулась к шкафу и начала раскладывать тарелки. Инна занялась хлебом, словно не услышала замечания брата. Однако Катя перестала расспрашивать о кухне, а Роман предложил посмотреть котельную.
За столом разговор сначала шёл спокойно. Обсуждали сад, дорогу до посёлка, соседского кота, который повадился спать на террасе. Мама нарезала пирог и подкладывала всем большие куски, себе оставив тонкий край.
Антон заметно расслабился. Он рассказывал о стройке уверенно и складно. Слушать его было интересно: он умел объяснить сложное простыми словами, знал свойства материалов, помнил, в какую погоду заливали основание и почему пришлось менять поставщика утеплителя.
Лида не отрицала его труд. Антон приезжал сюда после работы, разгружал доски, исправлял ошибки бригады, сам красил стены и собирал лестницу. Без него дом не получился бы таким.
Но и без мамы на участке до сих пор стояла бы только коробка под крышей.
– Вы, наверное, несколько лет деньги собирали? – спросила Катя. – Даже страшно представить, сколько всё это стоит.
Антон промокнул губы салфеткой и посмотрел на Романа.
– Главное не сумма, а подход. Если самому контролировать закупки и не соглашаться на первое предложение, расходы можно удержать. Я сначала почти от всего отказался: машину продал, никуда не ездил, брал дополнительную работу. Приходилось тяжело, зато теперь ни перед кем не отчитываюсь.
Лида почувствовала, как мама под столом коснулась её колена. Это означало: молчи, не порть вечер.
Роман одобрительно кивнул.
– Вот поэтому я к тебе и обратился. Мне нужен человек, который умеет считать деньги, а не закрывает каждую ошибку новыми расходами.
– Чужими деньгами любой построит, – отозвался Антон. – А ты попробуй рассчитать всё так, чтобы семья потом ни у кого не просила помощи.
Лида положила вилку на тарелку. Ещё утром она собиралась промолчать. Даже после истории с кабинетом хотела дождаться, когда гости уедут. Но теперь Антон не просто приписывал себе общий труд. Он превращал мамину помощь в нечто постыдное.
– Мама дала на этот дом пять миллионов семьсот тысяч рублей, – сказала Лида. – Это больше половины денег, которые мы потратили на строительство и отделку.
За столом стало тихо. Инна перестала резать хлеб. Катя медленно опустила чашку на блюдце, а Роман посмотрел на Антона так, словно не сразу понял услышанное.
Мама сжала край скатерти.
– Лида, не надо было называть сумму. Это наше семейное дело.
– Оно было семейным, пока Антон не начал рассказывать, что построил дом без чужой помощи, – ответила Лида. – Ты отдала накопления, продала гараж и участок с маленьким летним домиком. Мы просили тебя не торопиться. Антон сам говорил, что без этих денег строительство придётся остановить.
Муж отодвинул тарелку.
– Я никогда не скрывал, что мама помогла. Но одно дело дать деньги, а другое – превратить их в дом. Я два с половиной года здесь работал.
– Никто не отнимает у тебя эти годы. Зачем же ты отнимаешь у мамы пять миллионов семьсот тысяч?
Антон бросил быстрый взгляд на Романа. Именно его мнение беспокоило сейчас сильнее всего.
– Деньги были даны семье. Я не просил оформлять долг и не обещал возвращать их к определённому сроку. Значит, нечестно теперь выставлять меня человеком, который живёт за чужой счёт.
Мама выпрямилась. До этой минуты она будто старалась стать незаметной, но слова Антона заставили её поднять голову.
– Ты просил не в долг, это правда. Ты приехал ко мне с расчётами и сказал, что иначе дом придётся продавать недостроенным. Я ответила, что отдам сбережения, если здесь будет моя мастерская. Не ради собственности и не ради выгоды. Мне нужно было место, где можно спокойно шить и принимать заказчиц. Ты взял меня за руку и пообещал, что комнату возле кухни никто не тронет.
– Обстоятельства изменились, – возразил Антон. – Тогда у меня не было заказов, которые можно вести из дома.
Инна нахмурилась.
– А почему для кабинета не подходит верхняя комната? Ты ещё летом показывал мне стол возле окна и говорил, что там будешь работать.
– Наверх неудобно водить клиентов. Я уже объяснял.
– Значит, удобство клиентов оказалось важнее обещания, за которое ты получил такие деньги?
Антон резко повернулся к сестре.
– Ты сейчас зачем вмешиваешься? Я перед своей семьёй отвечу сам.
Инна хотела ответить, но её муж положил ладонь ей на плечо. Спор и без того становился слишком громким.
Роман провёл пальцем по краю чашки.
– Антон, ты говорил, что всё оплатил сам. Я именно поэтому просил тебя рассчитать мой дом. Если основную часть дала Лидина мама, это не делает тебя плохим строителем. Но расчёты я теперь хочу увидеть полностью.
– Ты сомневаешься в моей работе из-за семейной ссоры?
– Я сомневаюсь не в перилах и не в стенах. Мне важно понимать, называешь ли ты настоящую стоимость. Если человек убирает из рассказа пять миллионов семьсот тысяч, смета у него получается слишком красивой.
Антон поднялся из-за стола, прошёл к окну и несколько раз провёл ладонью по подоконнику. Лида видела, как напряглись его плечи. Ему хотелось прекратить разговор, вернуть себе прежнее положение, но подходящих слов не находилось.
Мама первой встала и начала собирать тарелки.
– Давайте не будем превращать обед в разбирательство. Я свои деньги назад не требую. Мастерскую тоже силой занимать не стану. Если Антону комната нужнее, я найду другое место.
– Ты ничего искать не будешь, – сказала Лида. – Мы договорились, что ты начнёшь здесь работать в понедельник.
– А я, значит, должен отказаться от заказов? – спросил Антон. – Хорошо вам рассуждать, когда за всё отвечаю я. Отопление, ремонт, будущие расходы – кто будет всё это оплачивать?
– Мы оба работаем и оба оплачиваем дом. Мама не просит содержать её. Она до сих пор принимает заказы и сама купила оборудование для мастерской.
Лида подошла к комоду и выдвинула нижний ящик. Табличка лежала поверх перчаток и старых квитанций.
– Вот что Антон снял с двери перед вашим приездом. Я заказала эту табличку для мамы, когда мы закончили отделку комнаты.
Мама посмотрела на надпись и впервые за весь вечер не смогла скрыть обиду.
– Ты даже табличку убрал?
– Я не хотел объяснять Роману, почему в доме отдельная мастерская, – ответил Антон. – Разговор пошёл бы не о стройке, а о том, кто кому что дал.
– Потому что ты заранее собирался сказать, что всё сделал сам, – произнесла Лида. – Комната мешала не работе. Она мешала твоей версии.
Роман отодвинул стул.
– Давай пока не будем обсуждать мой заказ. Я возьму паузу и сравню несколько предложений. Дом у тебя хороший, спорить не буду. Но мне нужен точный расчёт, а не история для гостей.
Антон посмотрел на него с недоверием.
– Мы несколько месяцев обсуждали твою стройку, и теперь ты отказываешься из-за одной неудачной фразы?
– Не из-за одной фразы. Сначала ты назвал себя единственным человеком, который всё оплатил и построил. Потом выяснилось, что больше половины денег дала мама Лиды. Теперь я вижу комнату, обещанную ей за помощь, и слышу, что ты передумал без разговора. Мне надо это обдумать.
Катя поднялась следом за мужем. Она не стала придумывать причину для ухода, только поблагодарила Лиду за обед и тихо попрощалась с мамой.
Инна задержалась в прихожей.
– Я не хочу ссориться с тобой, – сказала она брату. – Но если тебе было стыдно признать помощь, надо было поговорить с близкими. Ты выбрал хвастовство и сам поставил себя в неловкое положение.
Антон молча подал ей пальто.
Когда калитка закрылась за последними гостями, мама начала заворачивать оставшийся пирог.
– Половину вам оставлю, а половину заберу. Завтра у меня две заказчицы, угощу их чаем.
– Мама, останься, пожалуйста, – попросила Лида. – Нельзя сейчас уйти и сделать вид, что ничего не произошло.
– Я не делаю вид. Просто не хочу, чтобы вы продолжали ссориться при мне.
Антон вернулся на кухню. Он снял пиджак и повесил его на спинку стула.
– Вы уже всё сказали при всех. Роман отказался от работы, Инна ушла сердитая, а я выглядел человеком, который обманул половину посёлка. Чего ещё вы хотите?
Лида собрала со стола чашки, поставила их возле мойки и только потом ответила:
– Я хочу услышать, зачем ты забрал мамину комнату. Не про клиентов и отдельный вход. Назови настоящую причину.
– Я уже назвал причину. Мне нужен кабинет.
– Тогда почему ты снял табличку? Клиент вполне способен увидеть надпись и пройти в другую комнату. Ты хотел показать, что в доме нет ничего маминого.
Антон сжал губы. Несколько мгновений он смотрел в пол, затем сел и потёр ладонью лоб.
– Потому что эта табличка каждый раз напоминала бы, на чьи деньги стоит дом.
Мама перестала заворачивать пирог.
– Я когда-нибудь попрекнула тебя этими деньгами?
– Нет, ты меня не попрекала. Но мне и без напоминаний тяжело. Когда мы начинали, я был уверен, что справлюсь. Рассчитал стоимость, нашёл бригаду, всем рассказывал, что через год переедем. Потом подорожали материалы, рабочие попросили больше, пришлось переделывать крышу. Я приходил сюда и видел недостроенные стены. А ты перевела деньги, и стройка снова пошла.
– Не просто перевела, – тихо сказала мама. – Я эти деньги много лет откладывала.
– Я понимаю. От этого ещё хуже. Ты копила их столько времени, а я не сумел закончить собственный дом без твоей помощи. Сначала был благодарен. Потом мне стало казаться, что здесь всё твоё и Лидино, а я только прораб, который бегает за материалами.
Лида опустилась на соседний стул.
– Ты ни разу не говорил, что чувствуешь себя лишним.
– Такое вслух не говорят. Особенно когда отец всю жизнь повторял, что мужчина обязан сам обеспечить семью. Он сюда приезжал, прошёл по комнатам и сказал: «Наконец-то ты сделал настоящее дело». Я не смог ответить, что больше половины денег дала тёща.
– Поэтому решил, что проще вычеркнуть её из рассказа?
– Я решил, что труд важнее денег. Если бы не я, никакого дома всё равно не было бы.
Мама снова села за стол.
– Без тебя дома бы не было. Без Лиды тоже. И без моих денег не было бы. Почему обязательно выбирать одного главного?
Антон не ответил.
Лида принесла из буфета толстую тетрадь в синей обложке. Она не была тайным доказательством или заранее приготовленной ловушкой. Тетрадь два года лежала на кухонной полке. Антон сам записывал туда расходы, сроки и телефоны поставщиков.
Лида раскрыла страницу с первым переводом от мамы. Возле суммы стояла пометка рукой Антона: «Закрываем крышу, остаток на окна». Ниже он нарисовал прямоугольную комнату и написал: «Мастерская, отдельный вход, вода, хороший свет».
– Ты не был прорабом в чужом доме, – сказала Лида. – Мы строили его втроём. Ты отвечал за работы. Я договаривалась с поставщиками, вела расходы и продолжала платить за съёмную квартиру. Мама дала больше половины денег. Каждый сделал то, что мог. Только одному из нас понадобилось объявить себя единственным хозяином стройки.
Антон долго смотрел на собственную запись.
– Я не помнил, что нарисовал здесь мастерскую.
– Ты прекрасно помнил про отдельный вход, когда решил водить через него клиентов.
Мама закрыла тетрадь.
– Я могу работать у себя дома. Там тесно, зато никто не будет думать, что я заняла его кабинет. Деньги остаются вам. Но швейную машину сюда я привозить не стану.
– Мама, не надо отказываться из-за него.
– Я отказываюсь не из-за комнаты. Я не хочу каждый раз гадать, мешаю я здесь или нет.
Антон поднялся и ушёл в мастерскую. Послышался скрип кресла, потом стук выдвинутого ящика. Лида не стала идти следом. Ей уже надоели действия, которыми муж пытался заменить разговор.
Через несколько минут он вернулся с табличкой в руках.
– Я сейчас повешу её обратно.
– Не надо делать это для вида, – сказала мама. – Завтра снова снимешь, когда придёт важный человек.
Антон положил табличку перед ней.
– Тогда скажите, чем я могу всё исправить.
– Не спрашивай у меня, как тебе стать честнее. С этим придётся разбираться самому.
Мама убрала пирог в сумку, надела пальто и поцеловала Лиду в щёку. Антон предложил отвезти её, но она отказалась и вызвала машину. На прощание не стала упрекать его и не хлопнула дверью. От этого Лиде было ещё тяжелее.
После её отъезда они с Антоном долго убирали со стола молча. Он мыл тарелки, Лида вытирала и ставила их в шкаф. Когда осталась последняя кастрюля, Антон закрыл воду.
– Ты могла сказать мне всё до прихода гостей.
– Я говорила про комнату утром. Ты ответил, что уже всё решил.
– Я имею в виду деньги и мои рассказы.
– Я поправила тебя на кухне. Ты велел мне при гостях не спорить. После этого ты сам начал объяснять гостям, что чужими деньгами построит любой. Ты оставил мне выбор: поддержать твою ложь или назвать правду при тех же людях.
– Сумму можно было не произносить.
– Без суммы ты снова сказал бы, что мама купила несколько банок краски. Пять миллионов семьсот тысяч невозможно назвать мелкой помощью.
Антон вытер руки и прислонился к столешнице.
– Ты хотела меня унизить перед Романом?
– Если бы хотела, рассказала бы, как ты несколько раз просил маму перевести деньги быстрее. Но я сказала только то, что относилось к твоему хвастовству. Унизил ты себя сам, когда решил, что благодарность делает тебя слабее.
Он отошёл к окну. Во дворе горел фонарь, освещая чистое крыльцо, которое Антон утром так старательно мыл ради гостей.
– Отец завтра обязательно позвонит. Инна ему всё расскажет.
– Тогда впервые расскажи ему правду сам. Не жди, пока сестра перескажет этот вечер.
Антон нашёл телефон, но звонить не спешил.
– А если он скажет, что я не сумел сам?
– Ответь, что дом строила семья. Или тебе важнее выглядеть самостоятельным перед отцом, чем сохранить нормальные отношения с женой и её мамой?
Он набрал номер и вышел в гостиную. Лида не прислушивалась, однако голос мужа доносился через открытую дверь.
Антон начал с рассказа о гостях, потом сбился и замолчал. Отец, судя по всему, задал вопрос. Тогда Антон произнёс сумму и признался, что деньги дала мама Лиды. Он говорил уже без привычной уверенности, но не искал оправданий.
Разговор длился недолго. Вернувшись, Антон положил телефон на стол.
– Отец сказал, что его слова про настоящего мужчину были глупыми. Потом спросил, почему я сразу не рассказал про помощь.
– И что ты ему ответил?
– Что хотел услышать похвалу. Услышал, а теперь она мне поперёк горла.
Наверх они поднялись поздно. Лида долго не могла уснуть. Антон лежал рядом тихо, не пытался обнять её и не просил поскорее забыть случившееся.
Утром Лида проснулась от тяжёлых шагов на лестнице. Антон поднимал кожаное кресло из мастерской. Стол он уже разобрал, аккуратно сложив детали в прихожей.
– Куда ты всё понесёшь? – спросила она.
– Наверх. Там теснее, зато заказчики как-нибудь поднимутся. Ноги у них здоровые.
– Мама не вернётся только потому, что ты вынес кресло.
– Я знаю. Сначала поеду к ней и извинюсь. Потом спрошу, разрешит ли она привезти машину. Если не разрешит, заставлять не буду.
На кухонном столе лежал телефон. Антон открыл семейную переписку и показал Лиде набранное сообщение.
Он написал, что накануне присвоил себе общий труд и скрыл помощь мамы Лиды. Указал ту же сумму, которую пытался не произносить при гостях. Отдельно добавил, что мастерская была обещана заранее, а решение забрать комнату он принял один.
– Я отправлю это сообщение сейчас, – сказал он. – Не хочу снова ждать удобного момента.
Лида ничего не ответила. Антон перечитал текст и нажал на экран.
Роман откликнулся не сразу. Он поблагодарил за честность и написал, что готов вернуться к разговору о стройке, если получит подробную смету с настоящими расходами. Антон не стал убеждать его, что недоразумение исчерпано. Пообещал подготовить расчёт без приукрашивания.
Мама открыла им дверь уже одетая. За её спиной, посреди комнаты, стояла швейная машина, а вокруг лежали рулоны ткани. Видимо, она решила освободить для работы больше места.
Антон не прошёл внутрь без приглашения.
– Я приехал не уговаривать вас забыть вчерашний вечер. Я хочу сказать, что соврал гостям и нарушил своё обещание. Комната остаётся вашей. Не потому, что Лида настояла, а потому, что мы так договорились с самого начала.
Мама опёрлась рукой о дверной косяк.
– А когда к тебе придёт следующий заказчик, ты снова начнёшь стесняться моей машины?
– Нет. Я скажу, что без ваших пяти миллионов семисот тысяч дом остался бы недостроенным. Ещё скажу, что мастерская была частью нашей договорённости. Если после этого заказчик решит, что я плохой строитель, значит, нам не по пути.
– Хорошую речь ты подготовил, – заметила мама. – Только мне важнее увидеть, как ты поведёшь себя через месяц.
– Поэтому я не прошу поверить мне сегодня. Разрешите хотя бы вернуть в комнату стол и повесить табличку.
Мама посмотрела на Лиду, потом на сложенные у стены ткани.
– Машину повезёшь аккуратно. Если поцарапаешь корпус, сам будешь искать мастера.
Обратно ехали осторожно. Антон дважды останавливался, чтобы проверить крепления. Мама сидела рядом с Лидой и пока не заводила разговор о мастерской.
Дома Антон первым делом прикрепил табличку к двери. Затем они втроём поставили машину возле окна, разложили ткани и придвинули раскройный стол к стене. Кожаное кресло осталось наверху, а каталоги Антон собрал в две коробки.
Мама проверила розетки, открыла кран и села за машину. Антон стоял у двери, ожидая её решения.
– Свет хороший, стол удобный, – сказала она. – Работать можно. Только замок поставь на дверь, раз рядом будут ходить твои заказчики.
– Замок поставлю сегодня. Ключи будут только у вас и у Лиды.
– Один оставь себе. Иногда будешь заносить ткань, если она тяжёлая. Но без спроса мои вещи больше не переставляй.
Антон кивнул и достал из кармана рулетку.
– Ещё полки надо измерить. Вы хотели две длинные или три короткие?
– Хотела две длинные, но сначала закончи свой кабинет. Не надо теперь доказывать раскаяние круглосуточной работой.
Лида принесла чай и поставила чашки на раскройный стол. Мама разрезала пирог, который всё-таки привезла обратно. Разговор шёл осторожно, без прежней лёгкости, но уже без напряжения.
Антон рассказал, что подготовит для Романа полный расчёт. В нём будут отдельно указаны стоимость материалов, работа бригады и то, что он действительно делал сам. Мама посоветовала не занижать оплату собственного труда, но и не называть его бесплатным подвигом.
Перед уходом она сняла с крючка ключ от мастерской и положила в сумку.
– В понедельник приеду с заказами. Если к тому времени здесь снова окажется твоё кресло, заберу не только машину, но и раскройный стол.
– Кресло останется наверху, – пообещал Антон. – А если гости спросят, почему у нас отдельная мастерская, я отвечу без сказок.
Лида закрыла за мамой дверь и повернулась к мужу.
– Что именно ты им ответишь?
Антон посмотрел на табличку, которую ещё вчера прятал в ящике.
– Скажу, что дом строили вместе, а больше половины денег дала мама. Потом покажу перила. Ими я могу хвастаться без чужих заслуг.
Должна ли была Лида сохранить семейную сумму в тайне, если Антон именно перед гостями назвал мамину помощь почти постыдной и присвоил общий дом себе?
Понравился рассказ? Подписывайтесь на наш канал и заходите в гости!