18.10.2026
– Ты только не говори сегодня, что ушла в центр, – попросил Вадим, застёгивая рубашку перед зеркалом. – У мамы юбилей, за столом будет вся родня. Начнут расспрашивать, давать советы и обсуждать тебя до самого десерта.
Оксана положила в сумочку помаду и не сразу ответила. Ей не понравилось не само требование, а тот будничный тон, каким муж его произнёс. Будто они заранее договорились, что её новая работа годится лишь для чужих людей, но не для семьи.
– А что именно я должна сказать, если мама спросит? Она знает, что магазин закрылся ещё весной.
– Скажи, что пока выбираешь подходящее место. Это почти правда.
– Я работаю уже шестой месяц. У меня трудовой договор, расписание и постоянные посетители. Где здесь хотя бы половина правды?
Вадим отошёл от зеркала и взял со стула пиджак. Он терпеть не мог опаздывать и сейчас явно рассчитывал закончить разговор одной фразой.
– Оксан, не усложняй. Тётя Зина услышит про мозоли и ногти, потом растрезвонит всему посёлку, будто ты устроилась пятки скоблить. Мне эти разговоры не нужны.
– Тебе или мне?
Муж поморщился и посмотрел на часы.
– Нам обоим. При родне лучше помолчи, а дома обсудим всё спокойно.
Оксана надела пальто. Дома они уже не раз обсуждали её работу, только спокойствия в тех разговорах было мало. После закрытия магазина бытовой техники Вадим уверял, что жена быстро найдёт новое место администратора. Он даже принёс ей несколько объявлений и обвёл ручкой размер зарплаты.
Оксана благодарила, звонила, ходила на собеседования, но всякий раз возвращалась с неприятным чувством, будто пытается снова надеть платье, из которого давно выросла. Десять лет она проверяла накладные, разбирала жалобы покупателей и мирила продавцов с заведующей. Работу выполняла хорошо, однако начинать то же самое в другом магазине ей не хотелось.
Мысль освоить профессиональный уход за стопами появилась не внезапно. Несколько лет Оксана сама мучилась из-за вросшего ногтя. В салоне ей однажды сделали только хуже, а специалист в профильном центре не стал обещать мгновенного результата, подробно объяснил границы своей работы и направил к врачу. После лечения Оксана впервые за долгое время смогла без боли надеть закрытые туфли.
Она запомнила не инструменты и белые шкафы, а спокойный голос женщины, перед которой не было стыдно снять носок. Позже Оксана окончила обучение, прошла практику и устроилась в тот же центр. Ей нравилось, что результат её труда человек чувствует сразу, сделав несколько шагов от кресла до двери.
Вадим сначала называл учёбу полезным увлечением. Когда выяснилось, что жена относится к делу серьёзно, он начал спрашивать, нельзя ли заменить название профессии чем-нибудь привычным. Для коллег Оксана стала «работницей центра красоты», для соседей – «администратором», а матери он вообще ничего толком не рассказал.
– Поехали, иначе твоя тайна опоздает на юбилей, – сказала Оксана, выходя из квартиры.
У Галины Андреевны пахло пирогами, запечённым мясом и яблочным компотом. В прихожей было тесно от пальто и коробок с подарками. Свекровь встретила их в нарядной синей блузке, но на ногах у неё были растоптанные домашние тапочки.
– Наконец-то приехали! Я уже решила, что Вадим опять выбирает между полезным подарком и тем, который можно купить быстрее.
– В этот раз всё выбирала Оксана, – признался сын, передавая матери большую коробку.
Галина Андреевна развернула мягкий плед, приложила его к щеке и тут же обняла невестку.
– Вот человек помнит, что у меня в спальне от окна тянет. А сын подарил бы очередную кастрюлю и потом сам же спрашивал, что в ней приготовили.
Вадим засмеялся вместе со всеми и понёс коробки в комнату. Оксана заметила, что свекровь ступает осторожно, стараясь не опираться на правую ногу.
– Мама, вы давно так ходите? – тихо спросила она.
– Да это обувь новая натёрла, ничего особенного. Сегодня не будем о моих ногах, у нас и без них тем достаточно.
Гости разместились за длинным столом. Тётя Зина принесла маринованные грибы, двоюродная сестра Лариса – домашний торт. Племянник свекрови показывал фотографии отремонтированной кухни, а его жена жаловалась, что рабочие перепутали цвет столешницы.
Оксана помогала менять тарелки и почти не участвовала в общем разговоре. Вадим несколько раз благодарно косился в её сторону. Его устраивало, что жена не задаёт неудобных вопросов и выполняет просьбу.
За горячим Лариса заговорила о работе.
– У нас половину отдела перевели на другое расписание. Теперь думаю, не пройти ли какие-нибудь курсы. Оксан, ты ведь тоже собиралась переучиваться? Что выбрала?
Оксана открыла рот, но Вадим ответил раньше:
– Она пока присматривается. Был один вариант, только там условия не очень понятные.
– Какие же они непонятные? – удивилась Оксана. – Я каждый будний день ухожу к девяти и возвращаюсь после шести.
Муж положил ей на тарелку кусок пирога, хотя она не просила.
– Ты пока учишься и помогаешь знакомой. Я имел в виду постоянную работу.
– Нет, Вадим. Ты прекрасно знаешь, что я уже давно работаю.
За столом ненадолго притихли. Тётя Зина перестала накладывать грибы и посмотрела на Оксану с таким интересом, будто дождалась главной новости вечера.
– Так кем ты всё-таки устроилась? В контору или снова в торговлю?
– Оксана помогает в центре, – торопливо сказал Вадим. – Записывает людей, следит за порядком. Ничего особенного.
Оксана медленно отодвинула тарелку. Она могла промолчать, как обещала, но муж уже не скрывал её работу, а придумывал другую.
Свекровь поправила очки и посмотрела на сына.
– Что за центр? Я тоже на следующей неделе иду в один. Нина из соседнего подъезда посоветовала хорошего специалиста. Говорит, её муж после приёма наконец перестал хромать.
– Куда вы записались? – спросила Оксана, заметив, как напрягся Вадим.
– На улице Мира есть центр «Лёгкий шаг». У меня большой палец болит, а в обычный салон я теперь не пойду. Записали к Оксане, фамилию не запомнила. Кажется, на букву «К».
Вадим взял стакан с компотом и замер, не донеся его до рта. Оксана знала, что в центре нет другой сотрудницы с таким именем.
– Вы записаны на вторник, на половину третьего? – уточнила она.
Галина Андреевна прищурилась.
– В половину третьего. Откуда ты знаешь?
– Потому что принимать вас буду я. Моя фамилия Крылова, и свободное время во вторник было именно это.
Свекровь перевела взгляд на сына. В комнате зашуршали салфетки, кто-то осторожно поставил чашку на блюдце.
– Так это ты тот специалист, которого Нина хвалила? А Вадим сказал, что ты пока место ищешь.
– Видимо, он хотел сам объяснить, – ответила Оксана, давая мужу последнюю возможность сказать правду.
Но Вадим упрямо расправил салфетку на коленях.
– Мама, она только начинает. Нина могла попасть к другой женщине, там несколько сотрудников.
– Нина показала мне карточку с фамилией, – возразила свекровь. – Я ещё подумала, что фамилия как у нас. Оказывается, не просто совпадение.
Тётя Зина придвинулась ближе.
– А чем ты занимаешься? Это вроде медицинского педикюра?
– Я специалист по уходу за стопами, – объяснила Оксана. – Работаю с мозолями, трещинами, деформированными ногтями. Если вижу признаки воспаления или проблему, которая требует лечения, направляю человека к врачу.
– Полезное дело, между прочим, – заметила Лариса. – Моя мама полгода не может найти мастера, который не обещает вылечить всё одной пилкой.
Вадим покраснел. Именно насмешек родственников он боялся, но никто не смеялся. Напротив, вопросы посыпались со всех сторон. Оксана отвечала коротко, стараясь не превращать юбилей в рабочую встречу.
Галина Андреевна не сводила глаз с сына.
– Объясни мне другое. Зачем ты говорил, что Оксана без работы?
– Я не говорил, что совсем без работы. Сказал, что она пока устраивается.
– Ты ещё добавил, что ей трудно после закрытия магазина и лучше не задавать вопросов.
Оксана повернулась к мужу. Этого она не знала.
– Значит, ты не просто скрывал мою профессию. Ты просил маму лишний раз со мной не разговаривать?
– Я хотел избавить тебя от расспросов, – Вадим понизил голос. – Ты сама переживала, пока училась.
– Училась я три месяца. Работаю уже шесть. Ты мог хотя бы сообщить, что у меня всё получилось.
Галина Андреевна постучала пальцем по столу.
– Мой юбилей вы окончательно не испортите. Сейчас пьём чай, едим торт и разговариваем о чём-нибудь другом. Но во вторник я приду обязательно. Там и узнаю, настоящая у тебя работа или Вадим опять решил за всех.
К концу вечера гости успели обсудить дачу, школьные оценки и цену ремонта. Однако прежней лёгкости не осталось. Вадим говорил громче обычного и смеялся невпопад. Оксана не выясняла отношения при родственниках, но муж понимал, что разговор лишь отложен.
В машине он первым нарушил молчание.
– Ты могла не подтверждать запись. Сказала бы, что в тот день тебя не будет.
– А потом что? Попросила бы администратора спрятать меня в подсобке, когда придёт твоя мама?
– Можно было перевести её к другому специалисту. Тебе самой не будет неловко заниматься её ногами?
– Мне будет неловко только в том случае, если мама не захочет, чтобы её принимала родственница. Это решает она, а не ты.
Вадим проехал перекрёсток и включил поворотник позднее, чем обычно.
– Ты выставила меня лжецом перед всей семьёй.
– Я назвала свою профессию. Лжецом тебя сделала не моя работа, а твои слова.
Он несколько секунд смотрел на дорогу, потом сердито выдохнул.
– Я знал, что тётя Зина начнёт обсуждать подробности. Завтра половина посёлка будет знать, чем ты занимаешься.
– Пока тётя Зина сказала только, что у её соседки болит пятка. А унизил мою работу за весь вечер один человек – мой муж.
Вадим хотел возразить, но промолчал. Дома он долго перекладывал ключи и квитанции на полке, словно надеялся оттянуть разговор.
Оксана сняла серьги, поставила перед ним чашку чая и села напротив.
– Мне нужно понять, чего именно ты стыдишься. Самой работы или того, что я выбрала её без твоего разрешения?
– Не говори ерунды. Мне просто неприятны шуточки. У нас в цехе мужчины бывают грубоваты. Если узнают, начнут спрашивать, не делает ли мне жена дома педикюр бесплатно.
– И ради этого ты представляешь меня безработной?
Вадим обхватил чашку ладонями.
– У моих коллег жёны работают в банках, школах, бухгалтериях. Профессии понятные. А я не хочу каждый раз объяснять, что моя жена рассматривает чужие ногти.
– Тогда скажи, что она помогает людям ходить без боли. Одного предложения достаточно.
– Для тебя всё просто.
– Нет, для меня как раз было трудно. Я боялась, что не справлюсь с учёбой, что не найду работу, что посетители не станут мне доверять. Только я всё равно пошла и сделала. А ты даже название моей профессии произнести боишься.
Вадим поставил чашку, так и не сделав второго глотка.
– Я привык, что ты работаешь с бумагами. Мне потребовалось время.
– Шесть месяцев – это не время на привыкание. Это время, за которое можно научиться уважать жену.
Спор закончился без примирения. Вадим ушёл в комнату, а Оксана ещё долго сидела на кухне. Её задевало, что чужие посетители доверяли ей самые неловкие проблемы, а близкий человек считал её профессию чем-то постыдным.
Утром свекровь позвонила раньше обычного. Голос у неё был бодрый, но Оксана слышала, что та волнуется.
– Оксаночка, ты скажи честно: тебе удобно меня принимать? Я могу попросить другую женщину, если родственников у вас не обслуживают.
– Запрета нет. Но вы сами должны решить, сможете ли чувствовать себя спокойно. Если нет, я передам запись коллеге без всяких обид.
– Перед тобой мне не стыдно. Мне другое неловко: я палец давно запустила. Сначала обувь давила, потом я решила, что само пройдёт. Теперь даже тапочки надеваю с трудом.
Оксана подошла к окну и нахмурилась.
– Если есть сильная боль и воспаление, до вторника ждать не нужно. Сегодня освободилось время в конце дня. Приезжайте, я осмотрю ногу и скажу, к какому врачу обратиться, если это понадобится.
– Тогда приеду. Только сыну пока не звони. Он опять начнёт решать, что нам можно обсуждать.
К назначенному времени центр почти опустел. В коридоре негромко работал очиститель воздуха, за стойкой администратор дописывала журнал. Галина Андреевна вошла, держа в руках пакет со сменной обувью.
Она ожидала увидеть что-то похожее на парикмахерскую, поэтому удивилась отдельному кабинету, регулируемому креслу, яркой лампе и закрытым ёмкостям для инструментов.
– У тебя здесь серьёзнее, чем я представляла, – призналась свекровь. – Вадим говорил, вы сидите втроём в маленькой комнате при салоне.
– Он ни разу здесь не был. Видимо, додумал остальное сам.
Оксана попросила свекровь рассказать, когда появилась боль, какую обувь она носила и чем пыталась себе помочь. Галина Андреевна отвечала неохотно. Она прикладывала к пальцу домашние средства, обрезала ноготь слишком коротко и надеялась, что неприятные ощущения исчезнут.
После осмотра Оксана сняла перчатки.
– Здесь заметное воспаление. Я не стану делать ничего, что может его усилить. Защищу палец от давления, а вам нужно обратиться к врачу. Администратор поможет записаться в клинику, с которой мы сотрудничаем.
Свекровь встревоженно подняла голову.
– Значит, ты не можешь помочь?
– Могу уменьшить нагрузку и объяснить, как ухаживать за пальцем до осмотра врача. Но лечение назначает не мастер. Хороший специалист обязан понимать, где заканчивается его работа.
Оксана действовала осторожно и рассказывала, что делает. Свекровь сначала вцепилась пальцами в подлокотники, потом расслабила плечи.
– Я приготовилась терпеть, а ты даже голоса не повысила. В прошлый раз мне сказали, что сама виновата и нечего дёргаться.
– Виноватых здесь искать не нужно. Главное, больше не пытайтесь исправить всё самостоятельно.
Галина Андреевна осторожно встала и прошлась по кабинету в свободной обуви.
– Давит гораздо меньше. Теперь понимаю, за что тебя Нина хвалила. Её муж такой упрямый, что к врачу его всей семьёй уговаривают, а к тебе сам вернулся.
Оксана записала рекомендации и протянула лист свекрови. Та прочитала его, убрала в сумку, но уходить не торопилась.
– Я перед тобой виновата, Оксаночка. Вадим говорил, что ты после магазина сидишь дома, перебираешь вакансии и отказываешься от всего подряд. Я сердилась, хотя тебе ничего не сказала.
– Почему же вы поверили ему, а меня не спросили?
– Он попросил не давить на тебя. Уверял, что ты болезненно переживаешь неудачу и от разговоров только расстраиваешься. Я решила не лезть в вашу семью.
Оксана закрыла шкаф с материалами. Теперь ей стало понятно, почему свекровь всё лето не задавала обычных вопросов о работе. Раньше она звонила почти каждую неделю, а потом ограничивалась разговорами о погоде и продуктах.
– Вы не виноваты. Вам рассказали историю, которая звучала убедительно.
Галина Андреевна нахмурилась ещё сильнее.
– Есть кое-что похуже. Я несколько раз передавала Вадиму деньги. Он сказал, что на одну зарплату вам трудно, а ты от помощи откажешься из гордости.
Оксана медленно села на стул.
– О какой сумме идёт речь?
– Всего девяносто тысяч. Сначала он попросил тридцать на ремонт машины. Потом ещё два раза говорил, что не хватает на обычные расходы. Я не торопила с возвратом, потому что думала: вы и так экономите.
– Мы не экономили на необходимом. За обучение я заплатила из своих накоплений, а работать начала почти сразу. Вадим ни разу не говорил, что занимал у вас деньги.
Свекровь достала телефон и стала искать переводы.
– Вот, посмотри. Часть я отдавала наличными, часть переводила. Он каждый раз просил ничего тебе не говорить, чтобы ты не переживала.
Оксана посмотрела на даты. Вскоре после первого займа Вадим купил новые колёса для машины. Он уверял, что оплатил их премией. Позже появились дорогие снасти, которые якобы достались ему со скидкой от знакомого.
– Теперь понятно, зачем ему понадобилась моя выдуманная безработица, – произнесла Оксана. – Если бы вы узнали о зарплате, то спросили бы, почему нам не хватает денег.
– Он мог просто попросить. Я бы выслушала и решила, могу ли помочь. Зачем было делать из тебя нахлебницу?
– Потому что тогда ему пришлось бы объяснять собственные расходы.
Галина Андреевна достала кошелёк.
– Сколько я должна за приём?
– Сегодня ничего не платите. Это был осмотр и защита пальца. К тому же нам сначала нужно разобраться с тем, что Вадим получил от вас якобы на общие нужды.
– Не смешивай его поступок со своей работой. Я всё равно заплачу по правилам.
– Тогда после визита к врачу запишетесь на обычный приём и заплатите по прейскуранту. Сейчас возьмите рекомендации и поезжайте в клинику.
Свекровь неохотно убрала кошелёк. Перед выходом она остановилась у стены, где висели свидетельства Оксаны.
– Сколько же ты училась, пока мой сын всем рассказывал, что ты выбираешь вакансии?
– Достаточно, чтобы понимать: обещать человеку лишнее нельзя.
– Ему бы твои курсы пройти, – сказала Галина Андреевна. – Особенно ту часть, где учат не врать близким.
Оксана позвонила мужу, когда закончила работу.
– Мама сегодня была у меня. С ногой ей нужно показаться врачу, она уже поехала в клинику. А вечером мы поговорим о девяноста тысячах.
Вадим ответил не сразу.
– Она неправильно всё поняла. Я объясню, когда приеду.
– Вот и объяснишь. Только сначала проверь свои покупки и приготовь точные суммы. Разговоров о том, что деньги незаметно ушли на хозяйство, я слушать не стану.
Муж приехал раньше обычного. Он снял куртку, вымыл руки и сел на кухне, не дожидаясь ужина.
– Первые тридцать тысяч действительно понадобились из-за машины, – начал он. – У нас тогда были расходы на твою учёбу, а я не хотел брать деньги из общего запаса.
– За учёбу я заплатила сама. Ремонт машины мы оплатили с общего счёта. А вскоре после займа ты купил новые колёса. Снасти появились после второго перевода. После третьего ты ездил с друзьями на базу отдыха. Продолжать?
Оксана положила перед ним лист с датами переводов.
Вадим потёр лоб.
– Я собирался всё вернуть из премии. Потом её сократили. Мне было стыдно признаться маме, что потратил деньги не на то, о чём говорил.
– Поэтому ты сообщил ей, что содержишь безработную жену.
– Я не говорил именно так.
– Ты сказал, что я отказываюсь от работы, а мы живём на одну зарплату. Разница только в формулировке.
Вадим поднялся, налил воды и снова сел.
– Мне казалось, ты быстро бросишь эти курсы. Я боялся, что ты потратишь накопления, а потом останешься без нормальной профессии. Когда у тебя получилось, признать это уже означало рассказать маме, что я её обманывал.
– Значит, чем лучше у меня шли дела, тем неудобнее тебе становилось.
– Наверное, так. Я запутался и откладывал разговор.
Оксана посмотрела на мужа внимательнее. Перед ней сидел человек, который привык прикрывать одну слабость следующей ложью. От этого было не легче.
– Сколько денег у тебя осталось?
– Двадцать пять тысяч лежат на отдельном счёте. Ещё пятнадцать могу вернуть после зарплаты. Остальное придётся отдавать частями.
– Двадцать пять переведёшь маме сегодня. Остальные деньги вернёшь из своей части дохода, не залезая в оплату квартиры и продуктов. Снасти продашь, если на них найдётся покупатель.
Вадим кивнул, но Оксана остановила его жестом.
– Это ещё не всё. Ты сам скажешь маме, что я не просила денег и не знала о займах. Потом позвонишь тёте Зине и Ларисе. Объяснишь, что я не администратор, не помощница знакомой и не безработная. Мне не нужны торжественные извинения, мне нужна правда.
– Обязательно втягивать родственников ещё сильнее?
– Их втянул ты, когда решил, что мою репутацию можно использовать как прикрытие. Исправлять придётся перед теми же людьми.
Вадим долго смотрел на лист с переводами.
– Хорошо, я всё сделаю. Только не думай, что я совсем не уважаю тебя. Я видел, как ты старалась.
– Уважение, которое приходится прятать от знакомых, мало чем помогает.
Он перевёл матери двадцать пять тысяч при Оксане. Потом достал из кладовой коробку со снастями, сфотографировал содержимое и разместил объявление о продаже. Оксана не проверяла каждое его движение. Ей было важно увидеть, готов ли муж сам исправлять последствия.
К матери они поехали вместе. Галина Андреевна встретила их в широких тапочках. Врач уже осмотрел палец, дал рекомендации и назначил повторный визит.
– Сначала о ноге, – попросила Оксана. – Покажите, как держится защитная повязка.
– С ногой всё лучше, а вот с сыном пока непонятно, – ответила свекровь, но всё же села и вытянула правую ступню.
Убедившись, что повязка держится, Оксана убрала салфетки в сумку. Вадим стоял возле окна и наконец заговорил:
– Мама, Оксана не знала, что я брал у тебя деньги. Она работает с начала лета и получает нормальную зарплату. Я соврал, потому что не хотел признаваться в своих тратах.
Он рассказал, что ремонтом машины прикрыл первую просьбу, а деньги потратил на колёса, снасти и поездку. Не пытался назвать покупки семейной необходимостью и не перекладывал вину на друзей.
Галина Андреевна выслушала сына до конца.
– Деньги вернёшь, это понятно. Меня другое задело. Ты решил, что я охотнее помогу, если буду считать твою жену капризной бездельницей.
– Я не думал, что ты именно так решишь.
– А что ещё я должна была решить? Ты один работаешь, она якобы отвергает вакансии, денег не хватает. Картина у тебя получилась очень удобная.
Вадим опустил голову.
– Я уже перевёл часть. Остальное верну за два месяца, если продам снасти.
– Возвращай по договорённости. Только больше не проси меня скрывать что-то от Оксаны. В следующий раз я сразу позвоню ей и уточню, знает ли она о твоих просьбах.
Свекровь повернулась к невестке.
– И ты тоже не молчи, если он начнёт придумывать тебе другую профессию. Вчера я сидела за своим столом и думала, что ты перебираешь вакансии. А сегодня специалист, которого советует весь мой подъезд, отправил меня к врачу и не позволил делать глупости.
– Я тоже зря согласилась скрывать работу, – признала Оксана. – Хотела избежать ссоры, а в итоге помогла Вадиму поддерживать его выдумку.
По дороге домой муж сам заговорил о центре.
– У вас действительно всё так строго, как мама рассказывает? Она сказала, ты даже не стала ничего делать без врача.
– Мы отвечаем за безопасность посетителя. Если проблема выходит за пределы ухода, человек должен получить медицинскую помощь.
– Я думал, вы просто приводите ноги в порядок.
– Ты мог спросить раньше. Я бы показала кабинет и объяснила.
Вадим помолчал, потом попросил:
– Если разрешишь, я заеду за тобой завтра и посмотрю, где ты работаешь. Не ради проверки. Хочу наконец увидеть всё своими глазами.
Оксана согласилась, но предупредила, что во время приёма в кабинет его не пустят. Муж приехал к концу рабочего дня, осмотрел центр, прочитал свидетельства на стене и познакомился с администратором. Он заметно растерялся, когда та похвалила Оксану за постоянных посетителей и аккуратное ведение записей.
– Теперь понятно, почему к тебе невозможно попасть в тот же день, – сказал он, когда они вышли на улицу.
– Возможно, потому, что это настоящая работа, – напомнила Оксана.
– Я заслужил. Можешь повторить ещё несколько раз.
Она не стала изображать мгновенное примирение. Вадим вернул матери оставшуюся сумму, продав дорогие снасти и отказавшись от запланированной поездки с приятелями. При родственниках он больше не называл работу жены временной. Когда коллега однажды спросил, чем занимается Оксана, Вадим ответил прямо и вечером рассказал об этом сам.
Следующий семейный обед снова проходил у Галины Андреевны. Она уже ходила в обычной обуви, но строго выполняла рекомендации врача и не пропускала назначенные осмотры.
Тётя Зина принесла номер телефона соседки и попыталась вручить его Оксане.
– Ты ей сама позвони, пожалуйста. У неё пятка болит, а она стесняется рассказывать посторонним.
– Пусть позвонит администратору и запишется, – ответила Оксана. – Я не могу обсуждать проблему человека без него самого и принимать знакомых мимо общей очереди.
– Правильно, – поддержала её Галина Андреевна. – Я тоже записываюсь как положено. Родство не даёт права распоряжаться чужим временем.
Вадим поставил на стол чайник.
– И мне номера больше не передавайте. Я в расписание Оксаны не вмешиваюсь и свободных мест не распределяю.
Тётя Зина хитро улыбнулась.
– Надо же, а недавно ты вообще не хотел говорить, где жена работает.
– Недавно я много глупостей говорил, – спокойно признал Вадим. – Теперь хотя бы не повторяю их за столом.
Оксана посмотрела на него и впервые за долгое время не почувствовала желания поправить. Он не пытался обратить признание в шутку и не ждал похвалы.
После обеда Галина Андреевна достала из сумки карточку центра.
– Оксаночка, я позвонила администратору, но она сказала, что ближайшее свободное время только через две недели.
– Значит, через две недели и приходите. Раньше мест действительно нет.
– Вот и хорошо. Я подожду, зато теперь знаю, к кому и зачем иду.
Вадим помог матери надеть пальто, потом повернулся к жене.
– Если хочешь, я сам отвезу маму на приём. В кабинет проситься не буду, в очередь никого проводить тоже.
– Отвезти можешь, – согласилась Оксана. – А говорить о моей работе я теперь буду сама. Без твоих исправлений и удобных названий.
– Договорились. Больше не стану решать за тебя, что можно рассказывать родным.
Свекровь застегнула пальто и посмотрела на сына поверх очков.
– Вот это и запомни. У жены можно спросить, что она хочет рассказать. А прятать её работу, чтобы прикрыть свои траты, тебе никто права не давал.
Если бы ваш сын выставил невестку безработной, чтобы скрыть собственные покупки, вам было бы важнее быстро получить назад деньги или добиться, чтобы он при всей родне восстановил её доброе имя?
Понравился рассказ? Подписывайтесь на наш канал и заходите в гости!