10.10.2026
– Мам, освободи следующую неделю. Мы в понедельник уезжаем, детей привезём тебе в воскресенье после ужина.
Лариса сняла очки и посмотрела на дочь поверх разложенных на столе выкроек. Рядом стояла швейная машинка, пахло нагретой тканью, а на спинке стула висел недошитый льняной жакет.
– Куда вы собрались и почему я узнаю об этом только сейчас?
Марина улыбнулась и достала из сумки плотный конверт.
– В Сочи. Взяли путёвку на девять дней. Гостиница почти у моря, завтраки, бассейн, две экскурсии. Серёже уже подписали отпуск, а я поменялась сменами с девочкой из аптеки.
Лариса кивнула на конверт.
– А с детьми вы что решили?
– Они побудут у тебя. У Тани каникулы, а Глеба в сад водить не нужно. Всё удачно совпало.
Лариса аккуратно свернула бумажные выкройки. Марина не насторожилась. Она уже листала в телефоне фотографии гостиницы.
– Посмотри, какой номер. Балкон, кресла, вид на горы. Мы с Серёжей ни разу вдвоём не уезжали дольше чем на выходные.
– Хорошо придумали. Только со мной вы договориться забыли.
Марина положила телефон рядом с конвертом.
– Мам, ты ведь всё равно дома. Продукты мы привезём, деньги оставим. Таня уже большая, она и с братом немного поможет.
– Я не смогу взять детей на девять дней.
Улыбка исчезла с лица Марины.
– Почему это не сможешь? Ты куда-то собралась?
– В понедельник я выхожу на работу.
Дочь медленно опустила руку, которой собиралась открыть конверт.
– И на какую работу ты собралась выходить?
– В швейную мастерскую при центре досуга. Буду руководить заказами, обучать двух молодых мастериц и сама шить сложные вещи. Мы открываемся в понедельник.
Марина несколько секунд молчала, словно ждала, что мать улыбнётся и признается в шутке.
– Ты же на пенсии уже третий год. Откуда вдруг взялась эта мастерская?
– Обычная мастерская, с машинками, заказами и зарплатой, – ответила Лариса и поправила лежавший на столе рукав.
Марина отодвинула конверт.
– Мам, позвони и скажи, что выйдешь позже. Что тебе стоит перенести начало работы на одну неделю?
– Мне это может стоить места. В понедельник придут первые заказчики, и я не могу начать с того, что не явлюсь.
Дочь постучала пальцем по конверту.
– А путёвка стоит сто сорок шесть тысяч. Мы уже всё оплатили.
– Почему же вы не спросили меня до оплаты?
Марина встала и прошлась по кухне.
– Я не могла представить, что родная бабушка откажется от внуков ради нескольких блузок.
– Там не несколько блузок. И я отказываюсь не от внуков, а от решения, которое ты приняла за меня.
Марина остановилась возле холодильника.
– Ты сама всё усложняешь. Отработала всю жизнь и опять куда-то рвёшься. Неужели тебе пенсии не хватает?
– Пенсии хватает на необходимое. Только мне нужны новая зимняя обувь, поездки, занятия в бассейне. И ещё мне хочется утром знать, зачем я встаю.
Дочь оглядела выкройки, коробку с нитками и новый серый жакет матери.
– Значит, ты давно всё это затевала, но мне ничего не сказала?
– Больше месяца. Собеседование было ещё в начале сентября. Рассказать я собиралась сегодня, но ты пришла раньше со своей путёвкой.
Марина открыла холодильник и тут же закрыла, будто забыла, зачем подошла.
– Я сейчас позвоню и узнаю, можно ли передвинуть поездку. Только доплату с нас потребуют такую, что никакого отдыха не захочется.
– Узнай. Возможно, получится выбрать семейную гостиницу или другие даты.
Марина резко застегнула сумку.
– Тебе легко рассуждать, потому что это не твои деньги.
– И не моя путёвка. Не надо делать меня виноватой в том, что вы поторопились.
Дочь ушла, отказавшись даже от чая. Лариса закрыла дверь и вернулась к столу. Недошитый рукав лежал перед ней, но продолжать работу расхотелось. Она убрала ткань в коробку и подошла к окну.
Марина действительно устала. Она работала в аптеке, водила Таню на танцы, занималась с Глебом, который никак не хотел выговаривать несколько звуков. Серёжа часто задерживался на объектах. Лариса видела, как дочь ест на ходу и сердится из-за пустяков. Именно поэтому она столько раз соглашалась помочь.
Только помощь незаметно превратилась в обязанность. Если Лариса отказывалась, Марина напоминала, сколько хлопот было с ней самой в детстве. Будто дочь теперь возвращала старый долг собственными детьми.
Предложение о работе появилось не случайно. В магазине тканей Лариса встретила Галю, с которой когда-то трудилась в одном цехе. Та помогала открывать мастерскую при недавно отремонтированном центре досуга.
– Нам нужен не человек с красивой папкой, а тот, кто по одному шву поймёт, где испортили вещь, – сказала тогда Галя. – Молодые шить умеют, но с заказчиками теряются. Одна обещает невозможное, другая цену назвать боится. Приходи хотя бы поговорить.
Лариса пришла из любопытства. В помещении ещё собирали шкафы, на подоконниках лежали отвёртки, а новые машинки стояли под чехлами. Руководитель центра показала ей список услуг: ремонт одежды, пошив штор, подгонка готовых вещей, занятия для подростков.
Лариса сразу заметила, что раскройный стол поставили слишком близко к батарее, а лампы над рабочими местами дают тень. Она не собиралась командовать, однако через полчаса уже передвигала стулья и объясняла, какие иглы надо докупить.
Ей предложили работать четыре дня в неделю до пяти часов. Пятница оставалась свободной, выходные тоже почти всегда были её. Лариса попросила сутки на размышление, хотя ответ знала ещё до того, как вернулась домой.
Теперь из-за радости, которую она берегла целый месяц, в семье началась ссора.
Телефон зазвонил, когда Лариса снова села за машинку. Звонила Таня.
– Бабушка, мама сказала, что ты больше не хочешь с нами оставаться. Это из-за того, что Глеб пролил сок на ковёр?
Лариса закрыла глаза. Марина ударила туда, где отказать было труднее всего.
– Нет, Танюша. Ковёр давно отмыт, а вас я люблю. Просто в понедельник начинаю работать.
– Мама сказала, что ты можешь попросить отпуск перед началом работы.
– Отпуск перед первым рабочим днём не просят. И такие вопросы взрослые должны обсуждать сами, не через детей.
За спиной внучки раздался голос Марины. Послышался шорох, и дочь взяла телефон.
– Не надо делать из меня человека, который прячется за ребёнком. Таня сама захотела позвонить.
– Она не сама решила, что я больше не хочу с вами оставаться. Это ты ей так объяснила.
Марина помолчала, затем заговорила уже без прежней резкости:
– Я нашла семейную гостиницу, но за перенос и детей придётся доплатить почти сорок тысяч. У нас таких денег сейчас нет.
– Тогда отменяйте поездку или ищите другой вариант.
– При отмене мы тоже потеряем деньги. Ты хоть понимаешь, в какое положение нас поставила?
Лариса крепче сжала телефон.
– Вас поставило в это положение решение купить путёвку без моего согласия.
– Раньше твоё согласие не требовалось. Ты всегда радовалась, когда дети оставались.
– Я и сейчас радуюсь. Но это не означает, что моим временем можно распоряжаться.
Марина заговорила тише, и эта тихая обида подействовала на Ларису сильнее крика.
– Я целый год откладывала на эту поездку. Не покупала себе пальто, брала дополнительные смены. Мне хотелось хотя бы несколько дней не думать, кто ел кашу, кто не сделал уроки и у кого закончились чистые носки. Неужели я так много прошу у собственной матери?
– Ты просишь уже после того, как всё решила. Если бы пришла раньше, мы вместе поискали бы выход. Теперь ты требуешь, чтобы я отказалась от своей работы и спасла твою путёвку.
– Я думала, тебе самой приятно побыть с детьми.
– Мне приятно, когда мы договариваемся. А не когда меня назначают.
Лариса закончила разговор и долго сидела перед выключенной машинкой. Ей было жаль дочь, но ещё сильнее её задевало то, как легко Марина вычеркнула новую работу из материнской жизни. Для дочери она оставалась женщиной, у которой впереди только свободные дни.
Утром Лариса поехала в мастерскую. В автобусе она несколько раз доставала телефон, собираясь позвонить Марине и уступить. Потом вспоминала, как та пренебрежительно спросила про мастерскую, и снова убирала телефон в сумку.
В центре было шумно. В соседнем зале устанавливали зеркала для танцев, в коридоре рабочие крепили указатели. Галя стояла над коробкой с фурнитурой и возмущённо перебирала молнии.
– Заказывали тёмно-синие, а привезли половину чёрных. Даже не представляю, как с ними теперь разговаривать.
Лариса взяла у неё накладную.
– Сначала спокойно, а если не поймут, тогда настойчиво. Давай проверим количество.
До обеда они осмотрели оборудование, разложили нитки по оттенкам и приняли готовые бланки заказов. Лариса составила простой журнал, чтобы ни одна вещь не лежала без подписи. Молодая мастерица Лена принесла укороченные брюки, и Лариса сразу увидела, что одна штанина чуть длиннее.
– Заказчица, наверное, даже не заметит. Там совсем небольшая разница.
– Сегодня не заметит, а завтра наденет брюки с туфлями и вернётся. Переделай сейчас, пока вещь не отдали.
Лена не обиделась. Она распорола строчку и попросила показать, как ровнее поставить метки. Лариса села рядом и начала объяснять. Она так увлеклась, что не сразу заметила Марину в дверях.
Дочь пришла с Глебом. Мальчик держал игрушечную машинку и с любопытством смотрел на манекены.
– Вот, значит, где ты решила работать. Я думала, это настоящее ателье, а здесь один зал при кружках.
Лариса встала из-за стола.
– Мастерская настоящая, и заказчики здесь тоже будут настоящие.
Галя взглянула на посетительницу, но вмешиваться не стала. Марина подвела Глеба ближе.
– Мы приехали показать тебе, что он совсем не мешает. Глеб может сидеть в углу с игрушками, а Таня будет читать. Возьмёшь их с собой на работу, если не хочешь оставаться дома.
– Здесь иглы, утюги и оборудование. Это не детская комната.
– Значит, ты даже не попыталась спросить у руководства.
К ним подошла руководитель центра, услышав повышенные голоса.
– У вас возник вопрос по будущему заказу?
Марина сразу улыбнулась.
– Я дочь Ларисы. У нас семейная поездка, а дети должны были остаться с бабушкой. Можно она начнёт работать через неделю? Всё равно у вас пока открытие.
Лариса почувствовала, как у неё загорелись щёки. Дочь пришла уговаривать её начальницу прямо при будущих коллегах.
– Марина, нам нужно поговорить в коридоре.
– Зачем выходить? Я пытаюсь решить общую проблему. Может быть, здесь люди отнесутся к нашей ситуации добрее.
Руководитель центра поджала губы.
– Мы рассчитываем на Ларису с понедельника. Если она сама решит отказаться, это другой разговор. Обсуждать её семейные дела я не буду.
Марина повернулась к матери.
– Вот видишь, тебе прямо сказали, что ты можешь отказаться.
Лариса взяла дочь за локоть и вывела в коридор. Глеб покатил машинку по подоконнику, не понимая, почему взрослые говорят такими напряжёнными голосами.
– Больше никогда не приходи на мою работу, чтобы решать за меня.
– Я ничего за тебя не решаю. Я прошу дать тебе всего одну неделю.
– Ты могла спросить меня дома. Я ответила. Теперь решила пристыдить меня перед чужими людьми.
Марина поправила сыну воротник куртки.
– Мне не стыдно объяснить, что семье нужна помощь.
– Тебе должно быть стыдно использовать сына для давления. Ты привезла его сюда не мастерскую посмотреть.
Марина побледнела.
– Хорошо. Раз работа для тебя важнее, я больше никогда не попрошу посидеть с детьми. Даже когда ты сама захочешь их увидеть.
– Не угрожай мне внуками. Они не должны отвечать за нашу ссору.
– Это не угроза. Просто у каждого теперь будут свои дела.
Она подозвала Глеба и быстро пошла к выходу. Мальчик обернулся и махнул бабушке машинкой. Лариса помахала в ответ, хотя пальцы у неё дрожали.
Вернувшись в зал, она молча села перед стопкой бланков. Галя поставила рядом кружку воды.
– Хочешь, я сама скажу Марине, что место уже занято и никаких переносов быть не может?
– Не надо. Я должна разобраться с дочерью сама.
Галя придвинула к ней журнал заказов.
– Тогда хотя бы не вздумай отказываться из чувства вины. Мы тебя ждали, потому что ты нам нужна.
Эти простые слова вернули Ларисе уверенность. Нужна не потому, что свободна. Нужна потому, что умеет работать.
Вечером приехал Серёжа. Он принёс контейнер с пирогом и неловко остановился в прихожей, не зная, с чего начать.
– Марина сказала, что вы окончательно отказались. Я решил поговорить сам, без детей и без спора.
– Проходи. Только сразу предупреждаю: на работу я выйду.
Серёжа сел на кухне и покрутил в руках ложку.
– Я уже понял. Просто до вчерашнего вечера был уверен, что Марина всё с вами согласовала. Она сказала, что вы давно обещали взять детей на каникулы.
– Мы говорили про пару дней, если у меня не будет дел. Про девять суток речи не было.
Зять тяжело вздохнул.
– Я предлагал позвонить перед оплатой. Путёвка продавалась со скидкой, оставалось два места, и Марина испугалась, что их заберут. Сказала, что звонить вам поздно и утром всё объяснит.
– Утром она уже пришла с оплаченным конвертом.
– Я не оправдываю её. Просто она действительно вымоталась. В аптеке людей не хватает, дома Глеб капризничает, Таня стала спорить из-за уроков. Марина мечтала хотя бы неделю пожить без расписания.
Лариса поставила перед зятем чашку.
– А я, по-вашему, три года жила без расписания?
Серёжа посмотрел на неё и кивнул.
– Наверное, мы оба так думали. Вы всегда соглашались, даже когда мы просили в последний момент.
– Я сама вас приучила. Сначала боялась, что дети отвыкнут от меня. Потом не хотела обижать Марину. А теперь она приходит к моему руководителю и просит перенести мой выход.
– Она действительно приходила в мастерскую? Мне об этом Марина не сказала.
– Приходила вместе с Глебом. Надеялась, что при нём я не откажу.
Серёжа нахмурился, но обсуждать жену не стал.
– Я посмотрел варианты. Можно выбрать другую гостиницу и взять детей. Придётся отказаться от бассейна и доплатить за их билеты. Деньги у нас есть, только они отложены на кухонный гарнитур.
– Тогда решайте, что для вас сейчас важнее.
Зять провёл ладонью по краю стола.
– Марина не хочет трогать эти деньги. Говорит, что старая кухня ещё год не выдержит.
– Моя работа, по её мнению, тоже может подождать. Удобно, когда ждать должен кто-то другой.
Серёжа поставил чашку на блюдце.
– Я вас услышал. Детей без вашего согласия мы не привезём. Это я обещаю.
После его ухода Лариса открыла сообщения и увидела фотографии кухни дочери. Марина уже выбрала светлые шкафы, раковину и большой стол. Под одной фотографией было написано: «Весной наконец заменим».
Ларисе снова стало жаль дочь. Доплата за семейную поездку отодвинет ремонт. Но это будет последствием их собственного решения, а не материнского упрямства.
До воскресенья Марина не звонила. Таня прислала бабушке фотографию школьной поделки. Глеб попросил записать сказку на ночь. Дети говорили как обычно, и Лариса поняла, что дочь всё-таки не исполнила угрозу.
В воскресенье ближе к вечеру в дверь позвонили. На площадке стояли Марина и дети. Чемоданов не было, только два рюкзака и пакет с домашней одеждой.
– А Серёжа почему не приехал вместе с вами?
– Поехал за лекарствами в дорогу. Мы решили, что дети переночуют у тебя, а утром разберёмся.
Лариса не отошла от двери.
– Мы уже всё разобрали. Я не беру их на неделю.
Марина поправила ремень рюкзака на плече.
– Я прошу только открыть дверь. Не будем же мы разговаривать на площадке.
Лариса впустила всех в прихожую, но рюкзаки с пола не подняла. Глеб сразу потянулся к коробке с игрушками, а Таня осталась рядом с матерью.
– Мам, утром тебе к девяти. Мы заедем за детьми до восьми. Если найдём другой вариант, заберём. Если нет, ты позвонишь и скажешь, что заболела.
– Я не стану лгать в первый рабочий день.
Марина устало провела ладонью по лицу.
– С внуками посидишь, ты же на пенсии. Один звонок, и ничего страшного не случится.
– Для тебя не случится. А я могу потерять место ещё до начала работы. Ты привезла детей в последний раз проверить, уступлю ли я при них?
Таня напряжённо переводила взгляд с матери на бабушку. Лариса взяла внучку за руку.
– Танюша, помоги Глебу собрать машинки в коробку. Вы скоро поедете домой.
Когда дети ушли в комнату, Марина опустилась на табурет.
– Мы с Серёжей из-за этой поездки третий день спорим. Он готов взять деньги на кухню и доплатить. А я не могу согласиться. Я столько времени выбирала мебель.
– Тогда отменяйте поездку и сохраняйте деньги на кухню.
– Ты спокойно говоришь об этом, потому что ничего не теряешь.
Лариса указала на рюкзаки в прихожей.
– Я едва не потеряла работу, когда ты явилась туда со своими требованиями. Руководитель могла решить, что мои родственники будут постоянно вмешиваться.
– Но она ведь не отказала тебе из-за одного разговора.
– Потому что повела себя разумнее тебя.
Марина сжала ручку сумки.
– Когда тебе нужно было ездить по больницам, я отпрашивалась с работы.
– И я благодарна. Но я никогда не покупала билет, а потом не ставила тебя перед фактом. Я сначала спрашивала, можешь ли ты поехать.
– Значит, теперь мы будем подсчитывать каждую услугу?
– Нет, отныне мы будем заранее спрашивать друг друга.
Дверь комнаты приоткрылась, и Таня тихо сказала:
– Мам, мы можем поехать с вами. Я присмотрю за Глебом в гостинице, чтобы вы отдохнули.
Марина посмотрела на дочь и отвернулась. Лариса заметила, как она несколько раз быстро моргнула.
– Не должна ты присматривать за братом весь отпуск. Это забота взрослых.
– А почему тогда бабушка должна? – спросила Таня без упрёка. – У неё тоже работа.
Марина не нашлась с ответом.
Она позвала детей, надела на Глеба куртку и подняла рюкзаки.
– Мы поедем вчетвером. Серёжа был прав, деньги ещё заработаем. Только не думай, что мне легко забыть, как ты отказала.
– Я не прошу забывать. Я прошу помнить причину.
На пороге Марина задержалась.
– Если бы я спросила до покупки, ты согласилась бы взять детей?
Лариса не стала подбирать удобный ответ.
– На все девять дней уже нет. Но я могла бы взять их на выходные, а вы выбрали бы короткую поездку. Или помогла бы найти человека, которого дети знают. Варианты были, пока ты не решила, что моё согласие тебе не требуется.
Марина кивнула и вышла. Через несколько минут Лариса услышала, как закрылась дверь подъезда.
Первое рабочее утро началось с очереди. Одна заказчица принесла пальто с порванной подкладкой, вторая требовала за сутки укоротить платье, а пожилой мужчина хотел заменить молнию на куртке, не оставляя саму куртку.
Лена перепутала две квитанции. Галя не могла найти мел для раскроя. Утюг в самый неподходящий момент перестал подавать пар.
Лариса не повысила голос ни разу. Она разделила заказы, объяснила мужчине, почему молнию нельзя заменить отдельно от куртки, а срочное платье согласилась взять только после примерки. Затем нашла запасной утюг в кладовой и показала Лене, как крепить квитанцию к вещи, чтобы ничего не потерялось.
К обеду беспорядок отступил. На стойке лежали семь оформленных заказов, в журнале не было ни одной пустой строки, а в примерочной ждала довольная женщина в подогнанном жакете.
Руководитель центра подошла к Ларисе с новой стопкой бланков.
– Хорошо, что вы пришли. Я утром думала, что мы не справимся с таким наплывом.
– Дальше будет проще. Только закажите ещё один манекен и нормальные вешалки. На этих пальто провисают.
Под конец смены Ларисе принесли школьный костюм для выступления. Рукава оказались широкими, воротник топорщился. Она осмотрела вещь и сразу поняла, как исправить посадку.
Телефон в сумке несколько раз подавал сигнал, но Лариса прочитала сообщения только после работы. Серёжа прислал фотографию из поезда. Глеб сидел у окна с коробкой сока, Таня читала, а Марина держала на коленях пакет с бутербродами.
Под снимком было написано: «Едем в семейную гостиницу. Кухня подождёт».
Лариса ответила: «Доброй дороги. Следите, чтобы Глеб не сидел под кондиционером».
Марина ничего не написала.
После поездки дочь тоже не позвонила. Лариса узнавала новости от внуков. Таня восторженно рассказывала про морскую прогулку, Глеб хвастался, что сам научился застилать кровать. Серёжа однажды привёз гостинцы и сообщил, что Марина пока сердится.
– Пусть сердится, если ей это нужно. Главное, чтобы поняла, из-за чего всё началось.
Работа тем временем заняла прочное место в жизни Ларисы. Она сшила новые шторы для малого зала, научила Лену переделывать мужские пиджаки и договорилась о занятиях для подростков. Свободное время больше не обещала семье заранее. Ждала, когда Марина будет готова разговаривать без обвинений.
Дочь появилась в мастерской ближе к закрытию. В руках она держала Танино платье для выступления. На этот раз вошла тихо и остановилась у стойки, дожидаясь, пока мать закончит с заказчицей.
– Нужно выровнять подол. Таня примерила платье дома, и оказалось, что сзади оно заметно длиннее. Я могу оставить его до следующей недели.
Лариса осмотрела вещь.
– До четверга успеем. Таню надо привести на примерку, иначе снова получится неровно.
– Во вторник после школы вам будет удобно?
– Во вторник у нас много заказов. Приводи в среду к четырём.
Марина достала телефон и записала время.
– Я сначала спросила. Ничего заранее не оплачивала и Таню с платьем у двери не оставила.
Лариса убрала платье в чехол.
– Уже хороший результат, – сказала она, не скрывая улыбки.
Марина тоже улыбнулась, но почти сразу посерьёзнела.
– Я всё ещё злюсь, что мы потратили деньги, отложенные на кухню. Но в поездке поняла одну вещь. Я была уверена, что ты обязана освободить неделю, потому что у тебя нет работы. А когда работа появилась, решила, что она ненастоящая. Будто настоящими бывают только мои дела.
– Меня больше всего обидело именно это.
Дочь опустила глаза на чехол.
– Я не должна была приходить сюда с Глебом. И детей втягивать тоже не должна была.
– Хорошо, что ты сама это поняла, – ответила Лариса и положила чехол на полку.
Марина помолчала, принимая ответ без привычных оправданий.
– Мы нашли женщину, которая иногда забирает Глеба из сада. Таню она тоже знает. Конечно, ей надо платить, зато я не буду каждый раз рассчитывать, что ты свободна.
– Это разумное решение. Так у всех будет своё расписание.
Марина снова открыла календарь в телефоне.
– В следующую субботу мы хотели сходить в театр. Я пока не покупала билеты. Ты сможешь побыть с детьми с пяти до десяти?
Лариса проверила рабочий журнал.
– В субботу у нас занятие до четырёх. Если привезёте детей после половины пятого, возьму с удовольствием.
– Тогда билеты я куплю только вечером.
– Покупай. Теперь мы обо всём договорились.
Марина убрала телефон, но не ушла.
– Мам, а платье ты будешь сама переделывать?
– Лена сделает. Ей нужна практика, а я проверю.
– Я думала, ты здесь только за заказами следишь.
– Я здесь много чего делаю. Приходи после закрытия, покажу мастерскую. Только без требований перенести мой рабочий день.
– Приду просто посмотреть и заранее спрошу, в какое время тебе удобно.
В среду Марина привела Таню на примерку точно к четырём. Пока внучка стояла на подставке, Лариса заколола подол и объяснила Лене, где лучше убрать лишнюю ткань. Марина сидела у окна и наблюдала за ними.
– Бабушка, ты теперь всегда будешь работать? – спросила Таня.
– Пока мне здесь интересно и я нужна, буду.
– А к тебе в гости можно приходить?
– В гости приходите домой. А сюда – только на примерку или по делу.
Марина рассмеялась:
– Запомни, у бабушки теперь всё по договорённости.
Лариса покачала головой.
– У всех должно быть по договорённости. И у бабушек, и у мам, и у детей.
Когда платье было готово, Марина подошла к стойке, оплатила работу и не стала просить семейную скидку. Перед уходом она достала из сумки два театральных билета.
– Купила только после твоего согласия. В субботу привезём детей без опоздания и заберём до десяти.
– Если спектакль задержится, просто позвони. Я не против помочь, когда меня об этом просят.
Марина убрала билеты обратно в сумку.
– Я поняла. Поздно, зато поняла.
Лариса проводила дочь до двери и напомнила:
– Глебу положи домашние штаны. В прошлый раз он облился компотом и весь вечер ходил в моих шерстяных носках.
– Положу две пары. И рюкзак соберу сама, без расчёта на то, что у тебя всё найдётся.
– Вот теперь можете спокойно идти в театр.
Марина открыла дверь, потом обернулась.
– Мам, новую кухню мы всё-таки закажем весной. А путёвки отныне буду покупать только после того, как получу ответ от каждого, на кого рассчитываю.
– Так и дешевле выходит, и ссор меньше, – сказала Лариса. – В субботу детей привозите не раньше половины пятого.
Должна ли была Лариса отменить первый рабочий день ради уже купленной путёвки дочери, или Марина обязана была сама оплачивать последствия решения, принятого без согласия матери?
Понравился рассказ? Подписывайтесь на наш канал и заходите в гости!