10.10.2026
– Мам, убери, пожалуйста, сантиметр, пока Лёша не пришёл. Я не хочу, чтобы он решил, будто я согласилась надеть самодельное платье.
Нина застыла у стола с портновской лентой в руке. На диване лежал отрез густого сливового цвета, рядом белела бумажная выкройка.
– Самодельное? Ты сама попросила меня помочь с платьем на юбилей его матери.
– Я попросила посмотреть, можно ли что-нибудь придумать. Это не значит, что я обязательно надену вещь, сшитую дома.
Катя торопливо застегнула пальто и подошла к зеркалу. Из прихожей доносился голос её мужа. Лёша разговаривал по телефону и обещал подняться через несколько минут.
– Тогда зачем ты выбирала ткань, присылала мне фасоны и три раза меняла длину рукава? Я уже сняла мерки и подготовила выкройку.
– Потому что ты сразу загорелась этой идеей. Мне не хотелось тебя расстраивать.
– Значит, ты решила расстроить меня потом, когда платье будет готово?
Катя поправила волосы и недовольно посмотрела на мать через зеркало.
– Я ещё ни от чего не отказалась. Сшей, раз тебе хочется. Если получится хорошо, надену. Если нет, куплю готовое.
Нина положила сантиметр на стол.
– Мне не просто хочется. Это работа, Катюш. На неё уйдёт несколько дней.
– Мам, только не начинай высчитывать часы. Ты всё равно каждый вечер сидишь за машинкой. Тебе это нравится.
В замке повернулся ключ. Лёша вошёл в квартиру с коробкой пирожных и, увидев ткань, улыбнулся.
– Наконец-то вы выбрали цвет. Красивый, между прочим. Катюш, тебе пойдёт.
– Мы пока ничего не выбрали, – быстро ответила Катя. – Мама хочет попробовать сшить платье, а там посмотрим.
Лёша перевёл взгляд на тёщу, но Нина уже складывала выкройку. Обсуждать дочь при зяте ей не хотелось.
Шить Нина умела с молодости. Когда в магазинах трудно было найти подходящую вещь, она переделывала пальто, шила юбки и детские куртки. Позже это умение стало приносить деньги. Заказчиц у неё было немного, зато постоянных. Они не требовали невозможного, приходили на примерки вовремя и спокойно платили названную цену.
С дочерью всё было иначе.
Катя могла привезти брюки с просьбой укоротить их к утру, оставить школьный сарафан двенадцатилетней Вики или принести сразу четыре наволочки, потому что у неё самой не получались ровные края. Денег Нина не брала. Катя сначала предлагала заплатить, потом перестала. Постепенно обе привыкли, что помощь матери ничего не стоит.
Сливовое платье Нина предложила сшить после семейного ужина. Тамара, мать Лёши, собиралась отмечать шестидесятилетие в ресторане. Катя весь вечер листала фотографии нарядов и жаловалась, что платья из магазинов или плохо сидят, или стоят слишком дорого.
– Я могла бы сшить по твоей фигуре, – предложила Нина. – Без лишних украшений, с мягкой юбкой и красивым вырезом.
– Если только оно не будет похоже на те вещи, которые ты шила мне в школе, – усмехнулась Катя.
Нина тогда промолчала. Она помнила клетчатый сарафан, из-за которого дочь однажды вернулась домой расстроенной. Одноклассница заявила, что Катю одевают в вещи из старых занавесок. Сарафан был сшит из хорошей ткани, но Нина слишком увлеклась оборками и не прислушалась к просьбам дочери. После этого Катя долго отказывалась носить всё, что выходило из-под маминой машинки.
Нина понимала, откуда взялось это недоверие. Только школьные годы давно остались позади. Она научилась видеть разницу между тем, что нравится ей самой, и тем, что просит заказчица. Катя же по-прежнему замечала в маминых вещах не ровные швы и точную посадку, а тот давний клетчатый сарафан.
На первую примерку дочь приехала прямо после работы. Она говорила по телефону, пока Нина помогала ей надеть смётанную основу.
– Подожди минуту, я у мамы, – попросила Катя собеседницу, а затем посмотрела на своё отражение. – Нет, отчёт я отправлю вечером. Здесь всё равно надолго.
Нина затянула пояс и заколола лишнюю ткань на боку.
– Если перестанешь вертеться, управимся за двадцать минут.
Катя закончила разговор и расправила юбку.
– Почему она такая широкая? Я просила, чтобы платье подчёркивало фигуру.
– Оно и будет подчёркивать. Если заузить сильнее, ткань соберётся на бёдрах.
– В магазине ничего не собирается.
– В магазине ты меряешь готовую вещь. Здесь платье пока держится на намётке.
Катя повернулась боком. Даже на этом этапе было видно, что фасон ей подходит. Мягкие складки скрывали живот, которого Катя стеснялась, а цвет хорошо сочетался с её тёмными волосами.
– Горловина слишком закрытая, – решила она. – И рукава нужно сделать уже.
– Рукава можно немного сузить, а горловину я углублю после второй примерки. Сначала надо посадить плечи.
– Только не делай ничего старомодного. У Тамары будут коллеги, родственники, соседи. Она потом любую мелочь обсуждает неделями.
– Тамара ни разу не сказала мне ничего плохого.
Катя хмыкнула и начала переодеваться.
– Она говорит очень вежливо. Это не значит, что она ничего не замечает.
Нина проводила дочь, вернулась к столу и сняла с манекена жакет постоянной заказчицы. Его следовало закончить к пятнице, но теперь работу пришлось отложить. Катя могла приехать на следующую примерку только в четверг, поэтому платьем приходилось заниматься вечерами.
В четверг дочь не приехала. Сначала задержалась на работе, потом повезла Вику к врачу из-за затянувшегося кашля. Нина не обиделась: ребёнок был важнее любой примерки. Она лишь попросила Катю выбрать другое время.
Следующий вечер тоже оказался занят. В субботу у Вики проходило школьное выступление, а в воскресенье семья собиралась к Тамаре на обед.
– Давай я сниму мерки ещё раз после обеда, – предложила Нина по телефону. – Возьмёшь с собой туфли, чтобы проверить длину.
– Ты хочешь, чтобы я примеряла платье при Тамаре? Она сразу начнёт давать советы.
– Можно заехать ко мне по дороге домой.
– Посмотрим по настроению. Лёша обещал свозить нас в торговый центр.
Катя действительно приехала, но ближе к девяти и без туфель. Вика уснула в машине, поэтому Лёша остался с ней во дворе.
– У меня минут десять, – предупредила Катя. – Потом он начнёт звонить.
Платье уже имело рукава и почти законченный лиф. Нина застегнула молнию и подвела дочь к большому зеркалу.
– Пройдись по комнате. Мне нужно увидеть, не тянет ли спина.
Катя сделала несколько шагов и остановилась. Платье двигалось легко, подчёркивало талию и не мешало поднять руки.
– Цвет всё-таки мрачноватый, – сказала она. – На рулоне он выглядел светлее.
– Ты сама выбрала его из четырёх вариантов.
– Я выбирала вечером, при жёлтом свете. Может быть, добавить пояс с пряжкой?
– Ты просила ничего блестящего.
– Тогда я ещё не видела готового платья.
Нина приложила к талии узкую полоску ткани.
– Можно сделать мягкий пояс без пряжки. Он будет завязываться сбоку.
– Нет, банты мне точно не нужны. Оставь пока так.
Катя подошла ближе к зеркалу. Ей нравилось то, что она видела, но признать это вслух мешала давняя настороженность. Платье было маминым, а значит, в нём обязательно следовало найти недостаток.
Из сумки зазвонил телефон.
– Лёша уже ждёт. Мам, я поехала. Подол пока не обрабатывай, вдруг я надену другие туфли.
– Привези их в среду. Это последняя примерка, позже я уже не успею спокойно закончить платье.
– Постараюсь, только не планируй весь вечер вокруг меня.
Нина невесело усмехнулась.
– Я как раз вынуждена планировать вокруг тебя. Жакет заказчицы я уже отложила.
– Ты сама предложила сшить мне платье. Не говори теперь так, словно я заставила тебя.
Катя быстро переоделась и ушла. На стуле осталась её старая юбка с разошедшейся подкладкой. Она привезла её в пакете и даже не успела попросить о ремонте, решив, видимо, что мать и так догадается.
Нина сложила юбку обратно. Раньше она сразу села бы распарывать подкладку. Теперь пакет отправился в шкаф у двери.
В среду Катя появилась с двумя большими пакетами. Из одного она достала туфли, а из другого вынула светло-серое платье с кружевными вставками.
– Я случайно увидела его после работы. На него была хорошая скидка.
– Ты уже купила?
– Дома ещё раз примерю и решу. Я могу вернуть его, если не подойдёт.
Нина ничего не сказала. Она помогла дочери надеть сливовое платье, отметила длину и заколола подол. Катя надела туфли, прошлась по комнате и посмотрела на себя со всех сторон.
– Мам, рукава всё-таки широкие.
– Между рукой и тканью проходит палец. Уже делать нельзя, иначе не согнёшь локоть.
– А здесь почему складка?
– Потому что ты подняла плечо. Опусти руку, и складки не будет.
Катя послушалась. Ткань легла ровно.
– Не знаю. Серое выглядит наряднее.
– Тогда примерь серое, я посмотрю.
Магазинное платье оказалось тесным в груди и свободным на спине. Кружево кололось, а молния возле талии заметно выгибалась.
– Размер больше будет висеть мешком, – признала Катя. – Но, может быть, ты уберёшь лишнюю ткань со спины?
– Могу. Только в груди от этого свободнее не станет.
– Там совсем немного тянет.
– Посиди в нём хотя бы десять минут, прежде чем решать.
Катя устроилась на краю дивана, но почти сразу выпрямилась. Узкая юбка поднялась выше колен.
– В ресторане ты в основном будешь сидеть за столом, – заметила Нина. – В этом платье тебе придётся всё время его одёргивать.
– Зато оно не выглядит домашним.
– А моё выглядит?
Катя отвела глаза.
– Оно просто слишком обычное.
– Я шила по тем фотографиям, которые ты прислала. Ты просила спокойный фасон без украшений.
– На картинках всё выглядело иначе. Там чувствовалось, что вещь дорогая.
Нина сняла очки и положила их рядом с игольницей.
– За счёт чего это чувствовалось?
– Не знаю. За счёт кроя, ткани, исполнения. Мам, я не умею объяснять такие вещи.
– Крой выбрала ты, ткань тоже. Строчки ровные, платье сидит по фигуре. Скажи честно, ты боишься признаться, что его сшила я?
Катя начала расстёгивать молнию.
– Если меня спросят, что я должна отвечать? Что моя мама купила ткань на распродаже и две недели сидела за машинкой?
– Можешь сказать правду: платье сшито на заказ.
– Какой это заказ, если ты даже денег не взяла?
– Хорошо, заплати за ткань и работу. Тогда это будет настоящий заказ.
Катя резко обернулась.
– Вот только не надо превращать подарок в счёт. Ты сама сказала, что сошьёшь.
– Я не прошу денег. Я пытаюсь понять, почему бесплатная работа кажется тебе хуже платной.
– Потому что твоё шитьё давно стало пустой тратой времени. Ты возишься с каждой мелочью, откладываешь нормальные дела, устаёшь, а потом всё равно можно найти готовую вещь.
Нина медленно вынула булавки из подола.
– Снимай платье. Я не хочу случайно уколоть тебя.
– Ты опять обиделась на правду?
– Я услышала не правду, а твоё мнение. Оно мне понятно.
– Тогда закончи подол, а я решу ближе к празднику.
– Нет, Катюш. Ты решишь сейчас. Если платье тебе нужно, я закончу его. Если ты считаешь мою работу пустой тратой времени, я не стану тратить ещё один вечер.
Катя посмотрела на серое платье, лежавшее на диване.
– Хорошо. Я надену покупное. А сливовое оставь у себя, потом как-нибудь заберу.
– Зачем оно тебе, если ты не собираешься его носить?
– Может быть, пригодится на другой случай. Ты же шила его для меня.
– Я предлагала тебе платье к юбилею. Ты от него отказалась.
– Мам, не устраивай спор из-за вещи. Повесь в шкаф, и всё.
Катя переоделась, забрала серое платье и туфли. Пакет с юбкой так и остался в шкафу у двери.
Нина закончила жакет заказчицы и только потом вернулась к сливовому платью. Распарывать его она не собиралась. Работа получилась хорошей, ткань стоила недёшево, а подол оставалось обработать за один вечер.
В дверь позвонили, когда Нина меняла нитку в машинке. На пороге стояла Тамара с небольшим контейнером в руках.
– Я принесла пирог. Лёша сказал, что ты занята заказами, вот я и решила не звать тебя на ужин, а привезти кусок сама.
– Проходи, чай как раз горячий.
Тамара сняла пальто и сразу заметила платье на манекене.
– Какая красота. Это заказ?
– Теперь уже нет. Шила Кате на твой юбилей, но она выбрала другое.
Тамара подошла ближе и осторожно коснулась рукава.
– Странно. Этот цвет ей очень идёт.
– Цвет идёт, платье сидит хорошо, только дома оно сшито. Для Кати это большой недостаток.
Нина рассказала о разговоре коротко, без обидных подробностей. Тамара не стала защищать невестку, но и осуждать её не торопилась.
– Она сильно переживает из-за того, что о ней подумают, – сказала она. – Мне иногда кажется, что Катя даже отдыхать не умеет, пока не убедится, что выглядит успешнее остальных.
– Я сама приучила её стесняться моих вещей. Когда она была подростком, шила то, что нравилось мне, и не слушала её. Только сейчас речь уже не о фасоне. Она пользуется моей помощью, а потом объясняет, что эта помощь ничего не стоит.
Тамара попросила разрешения примерить платье. Ростом она была немного ниже Кати, зато в плечах шире. Нина сначала сомневалась, но запас в боковых швах позволял изменить посадку.
– Я куплю его у тебя, – решила Тамара, рассматривая себя в зеркале. – Только не для юбилея, чтобы не провоцировать Катю. Буду носить в театр или на праздничные вечера.
– Ты хочешь это платье или пытаешься меня поддержать?
– Если бы я хотела только поддержать, принесла бы ещё один пирог. Платье мне нравится. Назови цену вместе с переделкой.
Нина посчитала стоимость ткани, подкладки и работы. Тамара не стала просить скидку. Она внесла половину суммы и договорилась приехать на примерку.
Платье пришлось немного изменить. Нина выпустила боковые швы, укоротила рукава и сделала неглубокий вырез вместо прежней горловины. После переделки оно уже не выглядело вещью, снятой с чужого плеча.
Юбилей приближался, и Катя всё чаще звонила матери. Она спрашивала, какой подарок купили родственники, напоминала о времени в ресторане, просила посидеть с Викой утром, пока они с Лёшей съездят за цветами. О платье не говорила.
Серое ей по-прежнему нравилось. Чтобы оно лучше сидело, Катя отнесла его в мастерскую возле работы. Там согласились убрать лишнюю ткань со спины, но предупредили, что тесный лиф исправить не получится. Цена переделки неприятно удивила Катю.
– За два шва столько денег? – возмутилась она вечером.
Лёша посмотрел на квитанцию.
– Ты же постоянно говоришь, что хорошая работа должна оплачиваться.
– Там работы на полчаса.
– Значит, попроси твою маму. Только сначала объясни, почему в мастерской это работа, а у неё развлечение.
Катя бросила квитанцию на тумбу.
– Ты теперь всегда будешь припоминать мне это платье?
– Я ничего не припоминаю. Просто твоя мама отложила свои заказы, чтобы успеть для тебя, а ты назвала её труд пустой тратой времени.
– Она сама предложила помощь.
– Предложить помощь не значит разрешить унижать себя.
Катя больше не спорила. Платье из мастерской она забрала, но свободнее в груди оно не стало. Вернуть покупку в прежнем виде после переделки уже не получилось бы.
В день юбилея Нина приехала в ресторан раньше дочери. Тамара встретила её в отдельной комнате возле гардероба. На ней было светлое платье, выбранное специально для праздника.
– Сливовое я брать не собиралась, – призналась она, – но с этим случилась беда. Посмотри, молния расходится.
Зубцы разошлись у самой талии. Быстро и незаметно заменить застёжку было невозможно.
– У меня есть другое платье, только оно совсем простое, – расстроенно сказала Тамара. – Покупала для обычных встреч.
Нина понимала, что оставлять именинницу в повреждённой вещи нельзя.
– Позвони Лёше. Пусть привезёт сливовое, оно уже готово и висит у тебя дома.
Тамара внимательно посмотрела на неё.
– Катя решит, что мы сделали это нарочно.
– Катя сама выбрала другое платье. Ты заплатила за своё. Не встречать же гостей с разошедшейся молнией.
Лёша в это время ещё был дома. Он успел привезти матери сливовое платье, а потом вернулся за Катей и Викой. Когда они вошли в ресторан, Тамара уже встречала гостей у стола.
Катя остановилась так резко, что дочь налетела на неё сзади.
Сливовое платье сидело на свекрови прекрасно. После переделки оно стало строже и спокойнее. Никто не мог догадаться, что изначально его кроили для другой женщины.
– Это же моё платье, – тихо произнесла Катя.
– Оно теперь мамино, – ответил Лёша. – У неё разошлась молния на праздничном, поэтому пришлось переодеться.
– Откуда оно у неё?
– Она купила его у твоей мамы.
Катя посмотрела на Нину, которая разговаривала с родственниками возле окна. Серое платье сразу показалось ей ещё теснее. Кружево царапало кожу, юбка поднималась при каждом шаге, а переделанная спинка собиралась поперечными складками.
Одна из гостий подошла к Тамаре и спросила, где та нашла такой удачный фасон.
– Нина сшила, – ответила именинница. – Причём подогнала так, что мне нигде не давит и не тянет.
– Значит, мне тоже нужен её телефон. Я уже три платья перемерила и во всех похожа на чужую тётю.
Катя дождалась, пока мать останется одна, и отвела её к гардеробу.
– Ты продала Тамаре моё платье?
– Я продала ей платье, от которого ты отказалась.
– Я просила оставить его в шкафу.
– Ты сказала, что когда-нибудь заберёшь вещь, которую не хочешь носить. За ткань платила я, работу выполнила я. Хранить платье по твоему распоряжению я не обязана.
Катя понизила голос.
– Можно было хотя бы предупредить. Теперь все узнают, что свекровь донашивает за мной.
– Она ничего за тобой не донашивает. Я изменила платье под её фигуру, а она полностью оплатила работу.
– Значит, чужим ты шьёшь с удовольствием, а родной дочери выставляешь условия?
– Заказчицы приходят вовремя, слушают мои рекомендации и благодарят. Ты требуешь срочности, меняешь решения и считаешь, что моё время ничего не стоит.
Катя хотела ответить, но к ним подошла Вика.
– Мам, бабушка Тамара зовёт фотографироваться. И тебе нужно поправить платье сзади, там складка торчит.
Катя провела ладонью по спине и вернулась в зал. На общей фотографии она старалась не вставать рядом со свекровью.
За столом никто не обсуждал происхождение платья. Гости поздравляли Тамару, вспоминали смешные семейные случаи, спорили о музыке. Только Катя следила, сколько раз похвалят сливовый цвет и сколько женщин попросят у Нины номер телефона.
Ближе к вечеру кружево натёрло ей плечо. Катя ушла в уборную и попыталась прикрыть покраснение волосами. Перед зеркалом она признала то, что знала ещё на последней примерке: мамино платье сидело лучше.
Нина не стала подходить к дочери с поучениями. Она спокойно общалась с гостями и записала телефоны двух будущих заказчиц. Тамара тоже не злорадствовала. Она лишь один раз спросила Катю, не слишком ли тесен у неё лиф.
– Всё нормально, просто ткань жёсткая, – сухо ответила та, снова потянув платье вниз.
Домой ехали молча. Вика уснула на заднем сиденье, положив голову матери на плечо. Катя пыталась ослабить тесную застёжку, но боялась повредить платье.
– Мама не специально надела сливовое, – сказал Лёша, не отрываясь от дороги. – Если ты об этом думаешь, у неё действительно разошлась молния.
– А если бы не разошлась, зачем она вообще купила платье?
– Потому что оно ей понравилось.
– Она могла выбрать другое.
– Могла. Как и ты.
Катя отвернулась к окну.
– Все решили, что мама шьёт замечательные вещи, а я одна выглядела глупо.
– Большинство гостей вообще не знали, что платье сначала шили для тебя. Ты сама весь вечер сравнивала себя с моей мамой.
Катя не нашла, что ответить.
Несколько дней она не звонила Нине. С бабушкой общалась Вика: рассказывала о школе и просила рецепт творожной запеканки. Лёша заезжал забрать забытый шарф. Катя ждала, что мать сама начнёт мириться, но Нина молчала.
Повод приехать появился, когда у Вики разошёлся боковой шов на костюме для школьного выступления. Раньше Катя сразу отвезла бы костюм матери. Теперь она достала иголку, подобрала нитку и попыталась справиться сама.
Стежки получались разными, ткань съезжала, а после примерки шов снова разошёлся.
– Бабушка сделает за десять минут, – сказала Вика. – Давай отвезём ей.
– Бабушка занята. Теперь придётся заранее спросить, сможет ли она нас принять.
Дочь серьёзно предложила немедленно позвонить. Нина выслушала просьбу и пригласила их на вечер.
– Я покажу, как укрепить шов, – сказала она. – Если просто сшить края, ткань опять разойдётся.
На столе лежали два отреза с приколотыми записками. Рядом висел почти готовый жакет. Катя заметила, что у каждого заказа были указаны сроки и дни примерок.
Нина осмотрела костюм и попросила внучку надеть его. Затем распорола Катину строчку, укрепила край тонкой полоской ткани и дала дочери иглу.
– Теперь сшивай сама. Стежки делай покороче.
– Я думала, ты починишь.
– Починю, если попросишь взять это как заказ. Но тебе полезнее научиться. Здесь работы немного.
Катя села ближе к лампе. Нитка дважды выскользнула из иглы, а потом запуталась в ткани. Нина не торопила. Она лишь показывала, куда вводить иглу и как не стянуть край.
Через полчаса шов выглядел аккуратно. Не так ровно, как у матери, но костюм больше не расходился.
– Я от этого короткого шва устала, – призналась Катя. – А ты сшила целое платье.
– Не за один вечер. Поэтому я и просила приезжать на примерки вовремя.
Вика ушла в соседнюю комнату переодеваться. Катя осталась за столом и провела пальцем по новому шву.
– Я не из-за фасона отказалась. Мне платье понравилось ещё на первой примерке.
– Тогда зачем ты всё время искала недостатки?
– У нас на работе женщины постоянно обсуждают одежду. Кто где купил, сколько стоило, в каком салоне. Я боялась сказать, что платье сшила мама. Казалось, они вспомнят халаты своих бабушек и начнут улыбаться.
– А если бы начали?
– Было бы неприятно. Мне всё время хочется выглядеть так, будто я могу позволить себе больше, чем на самом деле.
Нина поправила катушку на машинке.
– Я понимаю, почему ты стеснялась моих вещей в школе. Тот сарафан я шила для себя, только размер был твой. Ты просила убрать оборки, а я решила, что лучше знаю. Но сливовое платье мы выбирали вместе.
– Знаю. Я всё равно смотрела на него глазами той школьницы. А потом ещё привыкла, что ты всё делаешь для нас бесплатно. Мне было удобно не замечать, сколько у тебя уходит времени.
– Я тоже слишком долго соглашалась на срочные просьбы, а потом сердилась. Теперь так не будет.
Катя достала из сумки конверт и положила на стол.
– Здесь деньги за ткань для платья и за твою работу.
Нина не притронулась к конверту.
– Платье оплачено Тамарой. Второй раз брать деньги я не буду.
– Тогда это за юбку, брюки, шторы и всё остальное, что я привозила тебе годами.
– Сумму за прошлые годы мы всё равно не посчитаем. Лучше договоримся на будущее. Мелочи для Вики я помогу чинить, если у меня будет время. Всё остальное пойдёт в очередь, как обычные заказы.
Катя убрала конверт.
– Договорились. И если я снова начну требовать срочно, сразу отказывай.
– Отказывать я уже научилась. В шкафу у двери лежит твоя юбка с подкладкой. Забирай и отнеси в мастерскую.
Катя посмотрела на мать, ожидая улыбки, но та говорила серьёзно.
– Хорошо, мама. Юбку я отнесу сама.
Их отношения не могли измениться за один разговор. Катя ещё несколько раз по привычке звонила со срочными просьбами, но успевала остановиться и сначала спрашивала, есть ли у матери время. Нина больше не бросала заказы ради дочери и не оправдывалась, когда отказывала.
Сливовое платье Тамара носила часто. При встрече с невесткой она не напоминала его историю, однако и прятать вещь не собиралась. Однажды Катя сама сказала, что вырез после переделки получился особенно удачным.
Когда ей понадобилось платье на выпускной вечер Вики в музыкальной школе, Катя пришла к матери с тканью, фотографиями и блокнотом.
– Я записала, чего хочу, но готова слушать. Только сразу скажи стоимость и когда у тебя есть свободное время.
Нина просмотрела фотографии.
– Начать смогу после двадцатого числа. Нужны три примерки, и ни одну пропускать нельзя.
– Я внесу их в календарь. Если не приеду, перенесёшь заказ без споров.
– А если тебе не понравится готовое платье?
Катя немного подумала.
– Тогда назову конкретную причину. Фраз про самодельные вещи больше не будет.
Она отсчитала оговорённую сумму и внесла предоплату. Когда Нина предложила закончить платье пораньше, отложив заказ другой женщины, Катя покачала головой.
– Нет, мама. Я пришла после неё, значит, подожду свою очередь. И если платье получится таким же хорошим, как сливовое, я всем скажу, кто его сшил.
Освободил ли отказ Кати Нину от всех обязательств или мать всё-таки должна была предупредить дочь, прежде чем продать платье её свекрови?
Понравился рассказ? Подписывайтесь на наш канал и заходите в гости!