17.10.2026
– Уберите папку, Максим. Если Галина сейчас подпишет хоть один лист, Аркадий зря молчал почти два года.
Незнакомый парень произнёс это негромко, но за столом сразу стало тихо. Тамара, старшая сестра Галины, замерла с чайником в руке. Оля перестала собирать пустые тарелки, а Максим захлопнул папку, лежавшую перед тёщей.
Парень стоял у двери, опираясь на трость. На вид ему было немного за тридцать. Простая чёрная куртка, аккуратно подстриженные волосы, усталое лицо. Галина точно знала, что никогда его не встречала.
– Вы кто такой и почему вмешиваетесь в семейный разговор? – спросил Максим. – Мы вас не приглашали.
– Меня зовут Егор. Я работал в вашей складской бригаде. Правда, вы предпочитаете этого не вспоминать.
Максим узнал его. Это было заметно по тому, как он отвёл взгляд и торопливо поправил воротник рубашки.
– У меня работали десятки людей, – произнёс он уже не так уверенно. – Если у вас остались денежные претензии, сегодня не место их обсуждать.
– К Галине у меня претензий нет. Я пришёл рассказать, куда Аркадий потратил деньги, за которые вы все называли его скупым.
Галина почувствовала, как к лицу прилила кровь.
– Не говорите обо мне так, будто меня здесь нет. Откуда вы вообще знаете, что происходило в нашей семье?
Егор не стал подходить ближе. Он словно заранее понимал, что одного его появления достаточно, чтобы вызвать у хозяйки неприязнь.
– Аркадий многое рассказывал. Не жаловался, если вы об этом подумали. Иногда человеку нужно с кем-то поговорить, особенно когда дома его считают жадным, а он не может объяснить, почему отказывает близким.
Галина сжала край скатерти. После тяжёлого утра ей казалось, что хуже уже не будет. Теперь посторонний парень стоял перед родственниками и произносил вслух то, о чём она сама старалась не вспоминать.
Она действительно называла мужа скупым.
Когда потёк кран, Аркадий заменил прокладку, хотя Галина хотела новый смеситель. Когда дочь попросила денег на ремонт, он согласился оплатить проводку, но отказался покупать дорогую мебель. Даже сапоги себе выбирал так долго, словно собирался носить их до ста лет.
Последняя ссора случилась из-за кухни.
Галина нашла хороший гарнитур за четыреста восемьдесят тысяч рублей. Аркадий осмотрел старые шкафы, подтянул дверцы и сказал, что менять крепкую мебель только из-за другого цвета неразумно.
Тогда она не выдержала.
– В могилу деньги с собой не унесёшь! Всю жизнь считаешь каждую копейку, будто мы у тебя милостыню просим!
Аркадий побледнел, но спорить не стал. Снял очки, протёр стёкла и ответил, что через несколько месяцев они вернутся к этому разговору.
Не вернулись.
Теперь перед Галиной лежала принесённая Максимом папка с предложением о покупке мастерской. Помещение принадлежало ей: когда-то его оставил дочери отец, а Аркадий устроил там ремонт бытовой техники и небольшое производство металлических деталей.
Покупатель предлагал семь миллионов четыреста тысяч рублей. Максим уверял, что старое здание всё равно придётся содержать, а деньги помогут ему рассчитаться с поставщиками и сохранить квартиру Оли.
Ещё утром Галина собиралась согласиться.
– Говорите, раз пришли, – сказала она Егору. – Только без намёков. Я сегодня не выдержу ещё одной загадки.
Парень прошёл к свободному стулу, поставил рядом трость и положил на стол плотный конверт.
– Аркадий оплатил мне операцию и восстановление. Всего один миллион сто восемьдесят тысяч рублей. Деньги он переводил прямо клинике.
Оля резко подняла голову.
– Мой папа отдал вам больше миллиона? Почему именно вам?
– Потому что после травмы я мог остаться с неподвижной ногой.
Максим отодвинул стул и поднялся.
– Довольно. Мы не обязаны слушать человека, который явился с непроверенной историей. Мам, убери документы, потом во всём разберёмся.
Галина накрыла папку ладонью.
– Сядь. Если история выдуманная, тебе нечего бояться.
Максим не послушался. Он подошёл к окну и встал боком к столу. Оля внимательно следила за мужем. Их сын Миша находился в соседней комнате и, к счастью, не слышал разговора взрослых.
Егор вынул из конверта договор с клиникой, счета и платёжные документы.
– Клиника выдала мне копии после завершения лечения. Здесь указано имя плательщика. Такие же бумаги Аркадий хранил в мастерской.
Галина надела очки. Имя мужа стояло на каждом документе. Первый платёж был сделан в конце позапрошлой осени, последний – в начале лета.
Суммы отличались: сто девяносто тысяч, двести сорок, триста десять. Отдельно оплачивались восстановительные процедуры.
– Почему нельзя было получить лечение бесплатно? – спросила Тамара. – Я не из любопытства, Егор. Просто сумма огромная.
– Первую операцию мне сделали сразу. Потом понадобилось ещё одно сложное вмешательство и долгое восстановление. Возможность лечиться бесплатно была, но ожидание могло затянуться, а врач предупреждал, что нога за это время потеряет подвижность. Я уже собирался отказаться. У матери маленькая пенсия, своей семьи у меня нет, а таких денег мы никогда не видели.
Егор говорил спокойно, не пытаясь вызвать жалость. Только пальцы, лежавшие на рукояти трости, иногда сжимались.
– Аркадий узнал о моём положении и попросил счёт, – продолжил он. – Я решил, что он передаст его Максиму. Тогда я ещё верил, что бывший хозяин склада хотя бы частично возьмёт расходы на себя.
Максим резко обернулся.
– Ты получил от меня девяносто тысяч. Не надо изображать, будто я бросил тебя совсем без помощи.
– Эти деньги вы передали моей матери в больнице вместе с бумагой, где было написано, что у нас больше нет требований. Она испугалась и подписала, даже не прочитав всё до конца.
– Никто её не заставлял, – раздражённо возразил Максим. – На складе произошёл несчастный случай. Ты нарушил инструкцию и полез к воротам, хотя должен был вызвать мастера.
Егор посмотрел на него долгим взглядом.
– Я оказался возле ворот, потому что под ними стояли вы.
Оля повернулась к мужу.
– О чём он говорит? Ты рассказывал, что рабочий сам полез чинить механизм.
– Так и было, – поспешно ответил Максим. – Секционные ворота сорвались с направляющих. Егор решил, что сможет удержать их руками, хотя никто его об этом не просил.
– Вы действительно не просили, – согласился Егор. – Вы смотрели в телефон и не заметили, как перекосило верхнюю секцию. Я успел оттолкнуть вас. Ворота упали мне на ногу.
За столом опять стало тихо.
Галина вспомнила тот осенний вечер. Максим приехал к ним поздно, с рассечённой бровью и порванным рукавом. Сказал, что на складе случилась авария, один рабочий полез куда не следовало и получил травму.
Аркадий тогда задал несколько вопросов: кто устанавливал ворота, когда проверяли крепления, почему опасный участок не огородили. Максим вспылил и сказал, что тесть всюду ищет чужую вину.
После этого их отношения заметно испортились.
– Аркадий приехал ко мне в больницу через несколько дней, – продолжил Егор. – Сначала я не хотел с ним разговаривать. Думал, родственник хозяина пришёл уговаривать меня молчать. Но он попросил подробно рассказать, что произошло, и принёс фотографии склада.
– Откуда у папы были фотографии? – спросила Оля.
Максим поморщился.
– Я сам впустил его на склад. Надеялся, он посмотрит на ворота как специалист и подтвердит, что рабочий нарушил правила.
– Он много лет проверял оборудование на заводе, – напомнила Галина. – Ещё до того, как начал работать в мастерской.
Для Оли отец всегда оставался человеком в рабочем халате, который мог оживить старый холодильник и считал дорогие покупки ненужной роскошью. О его прежней работе в семье почти не говорили.
Аркадий лишь иногда замечал, что после десятков проверок человек начинает видеть опасность там, где остальные замечают свежую краску.
Егор разложил перед Галиной несколько фотографий. На одной были видны погнутые крепления, на другой – деревянный брусок, подложенный под направляющую. На третьей рядом с воротами лежала свёрнутая предупреждающая лента.
– Аркадий нашёл мастера, который устанавливал ворота, – объяснил Егор. – Тот подтвердил, что предупреждал Максима: пользоваться ими нельзя, пока не заменят два крепления. Новые детали должны были привезти через три дня.
Оля побледнела.
– Ты знал, что ворота могут упасть?
Максим тяжело опустился на стул.
– Мне сказали, что их может перекосить. Никто не утверждал, что вся секция рухнет. Склад нужно было открывать, у нас стояли машины с товаром, люди ждали зарплату. Я собирался заменить крепления.
– А предупреждающую ленту зачем снял? – спросила Оля.
– Она мешала проезду погрузчика, – после паузы признался Максим. – Я думал, что за несколько дней ничего не случится.
Егор выпрямился. На его лице впервые появилось раздражение.
– Я отвечал за вашу жизнь, когда толкнул вас из-под ворот. Потом лежал на бетоне и слышал, как вы объясняете всем, будто я самовольно полез чинить механизм.
– У меня двенадцать работников, аренда, поставщики и обязательства перед клиентами! – повысил голос Максим. – Легко рассуждать человеку, который ни за что не отвечал.
– За вашу жизнь он, по-моему, ответил достаточно, – тихо сказала Галина.
Максим посмотрел на неё с обидой, словно именно его сейчас несправедливо обвиняли.
– Почему Аркадий заплатил за операцию сам? – спросила Галина у Егора. – Почему ничего не рассказал мне?
– Сначала он хотел, чтобы всё сделал Максим. Они несколько раз встречались в мастерской. Аркадий требовал оплатить лечение и честно рассказать семье, что случилось. Максим обещал, но говорил, что у фирмы временные трудности.
– Они были не временными, – глухо произнёс Максим. – После аварии от меня ушёл крупный заказчик. Если бы я сразу отдал миллион, пришлось бы закрыться.
– А теперь ты хочешь закрыть долг деньгами от моей мастерской, – сказала Галина.
– Я хочу сохранить фирму и квартиру вашей дочери. Не надо выставлять меня человеком, который думает только о себе.
– Тогда расскажи, почему ты торопил маму с продажей, – вмешалась Оля. – Ты уверял, что у фирмы нет срочных долгов.
Максим отвёл взгляд.
– В пятницу нужно отдать поставщику два миллиона семьсот тысяч. Покупатель мастерской готов внести половину суммы сразу. Остальное мы положили бы на счёт Миши.
– Значит, половину ты собирался сразу забрать себе, – сказала Галина. – А мне объяснял, что мастерская пустует и только приносит убытки.
– Там старое оборудование и ветхие ворота. Аркадий годами откладывал ремонт.
– Не сравнивай эти ворота со своими. Наши проверены и работают исправно.
Максим хотел возразить, но промолчал.
Оля села рядом с матерью.
– Ты не говорил мне про два миллиона семьсот тысяч. Я знала, что есть задержка по одному платежу, но ты уверял, что всё уже решил.
– Если бы я рассказал всё как есть, вы бы начали паниковать, – ответил Максим. – Мне нужен был не семейный совет, а быстрое решение.
Галина сняла очки и положила их возле документов. Именно такую деловитость она прежде ценила в зяте. Максим умел красиво говорить о будущем, обещал открыть ещё два склада, собирался перевезти семью в большую квартиру. Аркадий рядом с ним казался скучным и осторожным.
Теперь выяснялось, что за решительностью скрывалась привычка сначала рисковать, а потом просить близких оплатить последствия.
– Егор, откуда Аркадий взял миллион? – спросила Тамара. – У них таких свободных денег не было.
Галина посмотрела на сестру с досадой, но возражать не стала. Вопрос был справедливым.
– Он продал участок, который достался ему от дяди, – ответил Егор. – Получил шестьсот двадцать тысяч рублей. Ещё сто восемьдесят взял из накоплений мастерской. Остальное заработал на дополнительных заказах.
Галина закрыла глаза.
Аркадий сказал ей, что участок зарос и не приносит ничего, кроме расходов. Она не спорила, но была уверена, что деньги он положил на вклад. Когда попросила оплатить новую кухню, муж ответил, что сейчас не может тратить такую сумму.
Она решила, что он просто жалеет денег.
В те месяцы Аркадий возвращался домой поздно. От одежды пахло металлом и машинным маслом. Галина ворчала, что в его возрасте пора беречь здоровье, а не чинить чужие насосы до ночи. Он обещал закончить большой заказ и отдохнуть.
Большого заказа не существовало. Было множество маленьких, и каждый приближал Егора к операции.
– Значит, он обманывал меня, – тихо сказала Галина. – Пусть ради хорошего дела, но всё равно обманывал.
– Я просил его всё вам рассказать, – ответил Егор. – Он боялся, что вы немедленно потребуете разобраться с Максимом. А Оля тогда ждала ребёнка.
Дочь машинально положила ладонь на живот, словно снова почувствовала движения сына.
– Папа молчал из-за меня?
– Не только. Он дал Максиму время. Сказал, что человек должен сам признать вину, иначе до конца будет считать себя жертвой обстоятельств.
Максим усмехнулся, но получилось невесело.
– Аркадий любил судить других. Сам всегда правильный, спокойный, расчётливый. Только он не управлял фирмой, когда цены росли каждую неделю. Не объяснял людям, почему задерживается зарплата.
– Зато он объяснял мне, почему я не останусь без лечения, – сказал Егор. – Ни разу не пообещал лишнего и ни разу не опоздал с оплатой.
Оля подошла к окну. На подоконнике лежала пачка салфеток, рядом стояла тарелка с нетронутыми пирожками.
– Ты хотя бы поблагодарил папу? – спросила она, не оборачиваясь.
Максим долго молчал.
– Я собирался вернуть деньги. Перевёл ему двести тысяч, потом попросил отдать сто обратно, потому что нечем было выплатить зарплату. Он согласился подождать.
– Ты попросил вернуть уже отданные деньги?
– Да. Мне некуда было деваться.
– А нам сказал, что папа отказался помочь и специально хочет разорить тебя.
Максим потёр виски.
– Я был зол. Каждый разговор с ним превращался в проверку. Он приносил фотографии, расчёты, задавал одни и те же вопросы. Я признал, что ворота нельзя было открывать. Чего он ещё хотел?
– Чтобы ты перестал лгать, – ответила Галина. – Видимо, только этого.
Егор вынул из конверта небольшую тетрадь.
– Это Аркадий попросил передать вам, если Максим снова заговорит о продаже мастерской. Он уже предлагал такой вариант, но получил отказ. Я не собирался вмешиваться в вашу семью. Сегодня стоял у входа почти полчаса и хотел уйти. Потом услышал, как Максим обсуждает покупателя.
Галина узнала тетрадь. Такие Аркадий покупал пачками и хранил в нижнем ящике стола. Он записывал туда расходы, заказы и фамилии клиентов.
На первой странице было выведено: «Лечение Егора». Дальше шли суммы и короткие пояснения. Последняя запись была сделана неровным почерком:
«Максим вернул двести тысяч. Сто попросил обратно на зарплату. Сказал, что признается Оле после расчёта с поставщиком. Не признался. Мастерскую продавать нельзя. Она кормит четырёх человек и ещё пригодится Мише, если захочет научиться работать руками».
Оля прочитала запись через плечо матери.
– Он думал, что Миша будет работать в мастерской?
– Аркадий несколько раз приводил его туда, – сказала Галина. – Показывал инструменты, давал разбирать старые часы. Я сердилась, потому что там пыльно.
Она перевернула страницу. Между листами лежала записка.
«Галя, ты скажешь, что я опять всё решил один, и будешь права. Егор спас Максима, а Максим испугался и спрятался за фирмой. Я заплатил не за него, а за парня, который не прошёл мимо. Мастерскую не продавай сгоряча. Там есть работа и люди. С Максимом решайте сами, но больше его обещаниям без цифр не верь».
Галина перечитала записку дважды.
В ней не было ни красивых слов, ни попытки оправдаться. Аркадий писал так же, как говорил: коротко и по делу. Даже теперь он словно предупреждал её проверить расчёты и не торопиться.
Она вспомнила, как муж возился с расшатанной дверцей кухонного шкафа. Галина сказала, что нормальный человек давно заказал бы новую мебель. Аркадий устало попросил потерпеть немного и пообещал купить кухню, когда закончит одно важное дело.
Она тогда ушла в комнату, даже не спросив, что это за дело.
Теперь ответ лежал перед ней в тетради.
– Почему ты молчал сегодня? – спросила Оля у мужа. – Ты узнал Егора сразу.
– Я надеялся, что он не станет устраивать разбирательство при всех.
– Он ничего не устраивал. Это ты принёс папку и начал торопить маму.
Максим провёл ладонью по лицу.
– Покупатель ждать не будет. Если сделка сорвётся, фирму придётся закрыть. Люди останутся без работы, а поставщик потребует вернуть деньги. Ты думаешь, мне легко просить помощи у твоей матери?
– Ты не просил, – возразила Галина. – Ты сказал, что мастерская пустует, хотя там есть заказы. Уверял, что срочных долгов почти нет, хотя через несколько дней тебе нужно отдать миллионы. И ни словом не упомянул Егора.
– Я хотел сохранить то, что строил восемь лет.
– Аркадий тоже хотел сохранить то, что строил двадцать лет. Но ты решил, что его мастерскую можно продать первой.
Тамара поставила остывший чайник на стол.
– Максим, верни сестре ключи. Вы сейчас всё равно ни о чём не договоритесь.
Он посмотрел на жену, ожидая поддержки. Оля продолжала стоять у окна.
– Я не собирался отнимать мастерскую, – произнёс Максим. – Ключи нужны были, чтобы показать покупателю помещение.
– Без моего согласия, – напомнила Галина.
– Я был уверен, что ты согласишься.
– Потому что считал меня растерянной и ничего не понимающей?
Максим покраснел.
– Потому что думал, что семья поможет мне в трудный момент.
– Семья помогала тебе много раз. Аркадий дал деньги на первую машину. Я сидела с Мишей, пока Оля работала у тебя без зарплаты. Егор спас тебя от тяжёлой травмы, а Аркадий оплатил его операцию. Сколько ещё людей должны тебе помочь, прежде чем ты сам начнёшь отвечать за свои решения?
Максим достал из кармана связку ключей и положил перед Галиной.
– Хорошо. Не продавайте. Только потом не говорите, что я не предупреждал. Через месяц от моей фирмы ничего не останется.
– Возможно, её давно пора уменьшить, – сказала Оля. – Если она держится на опасном складе, обмане и маминых деньгах, сохранять прежний размах незачем.
– Ты легко рассуждаешь. Квартиру кто оплачивает?
– Я тоже работаю. С платежами справимся, если перестанем изображать людей богаче, чем есть. Продадим твою дорогую машину, откажемся от офиса в центре. Но сначала ты покажешь мне все договоры и счета.
Максим схватил пальто.
– Разбирайтесь без меня. Я сегодня здесь лишний.
Оля остановила его у двери.
– Уехать сейчас проще всего. Но домой я с тобой не поеду. Поживу у мамы, пока ты не покажешь все долги. И ещё ты извинишься перед Егором. Не ради меня и не ради папы.
Максим застыл, держа пальто в руках.
– Я уже дал ему деньги.
– Ты передал деньги его матери, чтобы получить удобную бумагу. Произнеси хотя бы один раз правду без оправданий.
Все смотрели на Максима. Он опустил плечи и будто сразу стал ниже ростом.
– Я знал, что крепления нужно заменить, – наконец сказал он. – Думал, несколько дней ничего не случится. Когда ворота упали, я испугался. Сначала за Егора, потом за фирму, а потом уже не понимал, как признаться. Аркадий требовал правды, а я убеждал себя, что он хочет меня унизить.
Егор слушал молча.
– Я поступил подло, – продолжил Максим. – Если бы ты не толкнул меня, под воротами оказался бы я. А я даже в больницу пришёл всего один раз. Прости.
– Извинение я принимаю, – ответил Егор. – Но оно не отменяет того, что было.
– Я понимаю.
Максим положил на стол папку с предложением покупателя.
– Ничего не подписывайте. Я сообщу, что продажи не будет.
Он уехал один. Оля закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.
– Мама, прости. Я не знала, что он так тебя торопит.
– Ты и о долгах не знала. Значит, у вас дома тайн было не меньше, чем у нас.
Галина сказала это без упрёка. Она больше не хотела назначать одного виноватого. Аркадий сделал доброе дело, но его молчание оставило семью в неведении. Максим этим воспользовался. Сама Галина предпочитала сердиться на старые шкафы вместо того, чтобы спросить мужа прямо.
Родственники начали расходиться. Тамара занялась посудой, Оля пошла проверить Мишу. Егор поднялся и взял трость.
– Мне пора. Простите, что всё произошло именно сегодня.
– Останьтесь, – попросила Галина. – Я хочу понять, что теперь делать с мастерской.
– Там работают четыре человека, а заказы расписаны на два месяца. Мастерская приносит доход, хотя оборудование нужно постепенно менять.
– Откуда вы знаете?
Егор смутился.
– Последнее время я помогал Аркадию вести расчёты. После восстановления вернулся к работе, но на склад больше не пошёл. Он предложил мне разбирать заказы и разговаривать с клиентами. Долго стоять мне пока тяжело, а за столом я справляюсь.
– Значит, мастерская не пустая?
– Нет. Утром там будут ждать два мастера. Они не знают, откроется ли помещение.
Галина посмотрела на ключи.
– Откроется. Я приеду к девяти. Вы тоже приходите и покажете все заказы.
– Я всё подготовлю.
– Только сразу договоримся: никаких тайных расходов. Даже если решите спасти весь город, сначала принесёте мне расчёт.
Егор впервые улыбнулся.
– Аркадий предупреждал, что вы это скажете.
Галина хотела обидеться, но не смогла.
– Лучше бы он предупреждал меня о собственных решениях.
Оля вернулась с телефоном в руке.
– Максим прислал список долгов. Пишет, что утром встретится с покупателем машины.
– Уже неплохо, – ответила Галина. – Но утешать его я сегодня не стану. Восемь лет он считал, что любое признание можно отложить, если говорить достаточно уверенно.
Егор собрал документы, оставив тетрадь Галине.
– Аркадий не был скупым. Он мог десять минут спорить из-за лишних ста рублей в счёте, а потом оплатить чужое лечение и запретить благодарить. Иногда я тоже его не понимал.
– Он был скупым на объяснения, – сказала Галина. – На них ему всегда не хватало времени.
Утром Галина приехала к мастерской раньше остальных. Перед воротами уже стояли двое работников. Один держал термос, другой нервно курил и прятал сигарету за спиной, словно хозяйка могла отругать его вместо Аркадия.
Егор появился ровно в девять. Он принёс папку с заказами и отдельную тетрадь с расходами.
Галина внимательно просмотрела записи, сверила предоплаты и только после этого открыла ворота.
– Работайте, – сказала она мастерам. – Ничего продавать я не собираюсь. Но за каждый расход теперь будете отчитываться.
Один из работников облегчённо выдохнул.
– Мы и раньше отчитывались. Аркадий без чека даже пачку шурупов не признавал.
– Значит, привыкать вам не придётся.
Мастерская продолжила работать. Законченные заказы отдали клиентам, затем приняли новые. Галина приезжала почти каждый день, хотя сначала плохо различала даже названия инструментов. Егор терпеливо объяснял, зачем нужны детали, сколько стоит ремонт и почему нельзя соглашаться на любую работу только ради выручки.
Максим продал машину. Часть денег отдал поставщику, часть начал возвращать Егору. От офиса в центре он отказался, складскую бригаду сократил до небольшого числа работников и больше не брал заказы, для которых не хватало средств.
Оля вернулась домой только после того, как муж показал ей все долги и счета. Она предупредила, что второй такой лжи их семья не выдержит.
К весне Егор уже обходился без трости, хотя по лестнице поднимался медленно. Галина оформила с ним договор аренды мастерской. Он просил уменьшить плату, ссылаясь на старое оборудование, но она достала расчёты Аркадия и показала сумму, которую тот считал справедливой.
– Ниже не будет, – заявила Галина. – Аркадий помогал тебе не для того, чтобы ты всю жизнь чувствовал себя должником.
– Тогда разрешите хотя бы заменить вывеску за свой счёт. Старая буква совсем отвалилась.
– Вывеску меняйте, но сначала принесите цену. Я теперь каждую копейку проверяю.
– Значит, всё-таки переняли его привычки?
– Нет. Просто больше не хочу путать бережливость с жадностью.
Перед уходом Егор положил на стол конверт.
– Максим продолжает возвращать деньги. Просил передать, что закроет весь долг за операцию.
Галина подвинула конверт обратно.
– Эти деньги ваши. Аркадий оплатил лечение, а Максим возвращает то, что должен был оплатить сам. В мастерскую их вкладывать не надо.
– Мне столько не нужно.
– Тогда отложите на здоровье. Только больше никому не позволяйте решать за вас, сколько стоит ваша нога.
Егор убрал конверт и поблагодарил её.
Галина закрыла мастерскую, проверила ворота и позвонила дочери.
– Передай Максиму, что первый долг он возвращает правильно. Но в воскресенье пусть приедет и починит мне кухонную дверцу. Новую мебель я пока покупать не буду.
– Ты решила экономить?
– Я решила сначала разобраться, что действительно нужно менять. А заодно посмотрю, научился ли твой муж хоть что-нибудь исправлять своими руками, а не за чужой счёт.
Можно ли назвать Аркадия скупым, если он отказал собственной семье в новой кухне, но тайно оплатил операцию человеку, который спас его зятя?
Понравился рассказ? Подписывайтесь на наш канал и заходите в гости!