24.10.2026
– Мам, зачем ты снова открыла журнал? Завтра сюда придут грузчики, а не клиенты, – сказал Антон, снимая со стены рамку с фотографией.
Вера подняла голову. На снимке они стояли втроём: она, её мама и десятилетний Антошка с веником в руках. Парикмахерская тогда только открылась, денег на новую мебель не хватало, а вывеску рисовал знакомый художник.
– Поставь фотографию на место, пожалуйста. Я ещё не решила, куда её убрать.
– Заберёшь домой вместе с остальными вещами. Здесь всё равно останутся голые стены.
Антон положил рамку на стойку. В пустом зале его голос звучал особенно громко. Два кресла уже увезли, сушуары отключили, а коробки с полотенцами стояли у двери. На зеркале белел лист бумаги: «Парикмахерская закрывается. Спасибо, что были с нами».
Вера сама написала эти слова, но теперь не могла смотреть на них спокойно.
– Грузчики заберут только то, что я разрешу. И ключи арендатору ты пока не отдавай.
Антон раздражённо застегнул куртку.
– Игорь не просил никаких ключей. Завтра он посмотрит помещение и привезёт договор. Мы обсуждали это несколько недель, и ты согласилась.
– Я согласилась подумать. Это не одно и то же.
Из подсобки вышла Катя, работавшая в парикмахерской почти пятнадцать лет. В руках она держала старый журнал записи.
– Здесь ещё шесть человек на следующую неделю. Мне позвонить им и отменить посещение?
– Конечно, – ответил Антон вместо матери. – С понедельника помещение начнут освобождать окончательно.
Катя посмотрела на Веру, но та опустила глаза. Решение о закрытии далось ей тяжело, однако цифры, которые показывал сын, не оставляли надежды. Клиентов становилось всё меньше, расходы росли, свободных денег почти не оставалось.
Антон уже полгода занимался рекламой, отвечал на звонки и вёл запись. Он уверял, что пытался спасти семейное дело, но люди выбирали новые салоны с яркими вывесками, дорогим кофе и молодыми мастерами.
– Может быть, доработаем хотя бы следующую неделю? Люди ведь записывались заранее.
Антон усмехнулся и кивнул на пустые кресла.
– Ради шести человек держать всё помещение? Вы сами понимаете, сколько стоят вода, свет и материалы? Мама уже вложила сюда все накопления.
– Не все, – тихо возразила Вера, поправляя лежавшие на стойке бумаги.
– Значит, хочешь отдать оставшиеся? – Голос сына стал мягче. – Мам, я ведь не враг тебе. Сдашь помещение и будешь каждый месяц получать деньги. Никакой краски, никаких проверок, никаких капризных посетительниц. Поживёшь наконец спокойно.
Вера провела пальцем по журналу. Между страницами лежала записка от постоянной клиентки: «Верочка, оставьте мне прежний цвет». Такие бумажки она раньше выбрасывала, а теперь почему-то не смогла.
– Игорь точно будет платить столько, сколько ты говорил?
– Разумеется. Он серьёзный человек. Завтра утром приедет, осмотрит помещение и покажет договор. Ты всё спокойно прочитаешь.
– Почему он не может встретиться со мной без тебя?
Антон заметно напрягся, но быстро улыбнулся.
– Потому что я обо всём договаривался. Ты просила избавить тебя от лишней суеты, вот я и помог.
Катя поставила журнал на стойку.
– Вера, я завтра приду пораньше. Нужно забрать инструменты и обзвонить клиентов.
– Не надо никому звонить, – резко сказал Антон. – Я уже отправил сообщения всем, кто был записан.
Катя поджала губы. Вера заметила её взгляд, но спрашивать при сыне не стала. Когда Антон вышел, она закрыла дверь и вернулась к стойке.
– Говори, что случилось. Ты весь вечер на меня странно смотришь.
Катя сняла резинку с волос, снова собрала их и только потом заговорила:
– Мне позвонила Света, которая обычно приходит по четвергам. Сказала, что её запись отменили ещё две недели назад. Ей объяснили, будто парикмахерская временно не работает.
– Две недели назад мы работали каждый день.
– Вот и я удивилась. А потом пришла Марина с соседней улицы. Она звонила на наш номер, хотела записать внучку. Ей предложили другой салон возле рынка.
Вера медленно опустилась в кресло.
– Кто мог предложить ей другой салон?
– Женский голос. Марина решила, что это новый администратор. Ей сказали, что здесь всё занято на месяц, зато в салоне Аллы есть свободное время.
Алла была женой Антона. Несколько месяцев назад она арендовала небольшое помещение возле рынка и открыла студию красоты. Вера порадовалась за невестку и даже отдала ей запасное зеркало.
– Ты уверена, что Марина звонила именно на наш рабочий номер?
Катя достала телефон и показала сохранённый номер.
– Именно на него. Только сам аппарат всё время находится у Антона. Он говорил, что так ему удобнее вести запись.
Вера почувствовала, как внутри поднимается неприятный холодок.
– Почему ты раньше ничего мне не сказала?
– Я не знала, что это делается специально. Думала, произошла ошибка. Потом заметила, что новые клиенты почти исчезли. Звонков нет, сообщений нет, а Антон каждую неделю показывает нам пустое расписание.
– Но он платил за рекламу. Показывал мне квитанции.
– Может быть, и платил. Только куда вела эта реклама, я не знаю.
Вера встала и подошла к окну. На улице моросил дождь, в аптеке напротив зажгли свет, а по стеклу стекали тонкие дорожки воды.
– Алла не стала бы забирать наших клиентов, – произнесла она больше для себя. – Она знает, сколько труда сюда вложено.
Катя осторожно закрыла журнал.
– Тогда пусть объяснит, почему людям с нашего номера предлагают её салон.
Вера позвонила сыну. Он ответил не сразу, а когда всё-таки взял трубку, говорил торопливо.
– Мам, я за рулём. Если речь про коробки, решим утром.
– Речь про клиентов. Почему их отправляют к Алле?
На несколько секунд в трубке стало тихо.
– О каких клиентах ты говоришь?
– О тех, кто звонит в нашу парикмахерскую. Свете отменили запись, Марине предложили поехать к рынку. Обе звонили на наш номер.
Антон шумно выдохнул.
– Это обычное распределение записи. Если у вас нет нужного времени или мастера, клиента направляют туда, где его примут.
– У нас было и время, и мастера.
– Мам, не устраивай разбирательство вечером. Мы пытались удержать людей внутри семьи. Какая разница, в каком помещении им постригут волосы?
– Для меня есть разница. Почему ты не сказал, что переводишь клиентов к Алле?
– Потому что ты любую перемену принимаешь как обиду. Завтра спокойно поговорим.
Он отключился. Вера осталась с телефоном у уха.
Катя убрала в сумку ножницы, надела пальто и остановилась у двери.
– Я приду к восьми. Не ради расчёта, а чтобы ты не встречала их одна.
– Ты думаешь, они станут на меня давить?
– Когда трое убеждают одного человека, даже правильное решение начинает казаться глупостью.
Вера хотела отказаться, но лишь кивнула.
Дома она не включала телевизор. Достала из шкафа папку с расходами, разложила на кухонном столе счета и открыла фотографии расписания, которые делала в начале каждого месяца.
Зимой в журнале почти не было пустых строк. Весной появились свободные часы, а ближе к осени запись вдруг стала редкой. Именно тогда Антон забрал рабочий телефон и сказал, что клиенты теперь предпочитают сообщения обычным звонкам.
Вера нашла старую квитанцию за рекламу. В ней значились название услуги, сумма и дата, но не было указано, какую страницу продвигали. Она открыла городскую группу и стала искать объявления парикмахерской.
Свою вывеску Вера увидела только на старой фотографии. Под ней был текст: «Любимые мастера теперь принимают в новом современном салоне возле рынка».
Ни Катя, ни Вера туда не переходили.
Ниже стоял номер Аллы.
Вера перечитала объявление трижды. Потом нашла ещё одно. В нём говорилось, что семейная парикмахерская скоро прекратит работу, поэтому клиентам советуют заранее выбрать новое место.
Объявление появилось больше месяца назад. Тогда Вера ещё не соглашалась на закрытие.
Она позвонила Алле.
– Скажи честно, кто дал тебе право писать, что наши мастера перешли к тебе?
Невестка помолчала, потом заговорила ровным, почти ласковым голосом:
– Не нужно волноваться из-за формулировки. Мы хотели, чтобы люди не разбежались по чужим салонам.
– Какие мастера к тебе перешли?
– Пока никакие. Но Катя могла бы работать у меня после закрытия. И ваша Оля тоже.
– Они хотя бы знают о ваших планах?
– Мы ещё не успели поговорить. Антон сказал, что сначала нужно решить вопрос с помещением.
Вера сжала телефон крепче.
– Вы сообщили о закрытии раньше, чем я его решила.
– Оно всё равно было неизбежно. Посмотри на зал: старое оборудование, слабая запись, расходы каждый месяц. Мы просто начали готовиться заранее.
– Слабая запись появилась потому, что вы перестали записывать людей.
Уверенность Аллы дрогнула.
– Никто специально не отказывал клиентам. Мы предлагали им более удобный вариант.
– Только удобным он оказался для вас.
– Для всех. Ты получаешь аренду, мы развиваем нормальный салон, клиенты остаются у знакомых людей. Разве это плохо?
– Плохо то, что меня решили убрать из моей же парикмахерской.
Алла повысила голос:
– Тебя никто не убирает! Антон целыми днями занимался твоими делами, договаривался, считал, искал арендатора. А теперь ты слушаешь Катю и выставляешь нас обманщиками.
– Завтра принесите рабочий телефон. Я хочу увидеть все сообщения, которые вы отправляли от имени парикмахерской.
– Зачем тебе поднимать каждую переписку?
– Хочу понять, скольким людям вы сообщили, что я больше не работаю.
Вера завершила разговор, не дожидаясь ответа.
Она почти не спала. Едва начинала задрёмывать, вспоминала слова сына: «Поживёшь спокойно». Раньше в них слышалась забота, теперь – желание поскорее освободить помещение.
К парикмахерской Вера приехала без четверти восемь. Дождь закончился, но асфальт ещё блестел. Она завернула за угол и остановилась.
Перед дверью стояли люди.
Женщины занимали почти весь тротуар. Одни держали сумки, другие термосы и свёртки. Кто-то сидел на складном стуле. У самой двери возвышалась Галина в красном берете.
Вера узнала её сразу, хотя лицо стало круглее, а волосы – совсем седыми.
– Верочка, ты долго будешь держать нас на улице? Мы ради тебя в такую рань приехали.
Рядом засмеялась худенькая Зоя. За её спиной стояли Тамара, Нина и ещё несколько женщин, которых Вера когда-то видела почти каждую неделю.
– Откуда вы здесь взялись? Я вас двадцать лет не видела.
– Значит, пора исправлять это безобразие, – ответила Зоя. – Открывай, мы замёрзли и хотим привести себя в порядок.
Вера машинально вставила ключ в замок. Женщины вошли в зал, сняли пальто и сразу заполнили свободные места. Галина поставила на стойку большой пакет с пирожками, Тамара достала фотографию, а Нина начала разливать чай из термоса.
На снимке были работницы швейного цеха. Все с одинаково высокими причёсками и серьёзными лицами. Вера помнила тот вечер до мелочей. Женщины готовились к фабричному празднику, но денег у многих не было. Они обещали рассчитаться после зарплаты, а Вера с мамой работали до поздней ночи.
Потом цех перевели на другой конец города. Клиентки стали приезжать реже, у каждой появились свои заботы. Связь постепенно оборвалась.
– Кто вам сказал, что я закрываюсь?
Галина вынула телефон и показала сообщение.
– Катя вчера вечером написала в городской группе, что семейная парикмахерская заканчивает работу. Моя внучка увидела запись и показала мне. Я позвонила Зое, Зоя нашла Тамару, а дальше женщины сами друг друга собрали.
– Но зачем вы приехали все вместе?
Тамара сняла платок и пригладила волосы.
– Мы помним, как ты нас выручала. Не только перед тем праздником. Ты наших детей стригла, девчонок к выпускным готовила, разрешала заплатить позже. Теперь решили прийти к тебе клиентами, а не утешителями.
– Девочки, одной утренней очереди недостаточно, чтобы спасти парикмахерскую.
– А у нас не одна очередь, – возразила Нина. – Со вчерашнего вечера мы обзванивали знакомых. В этом районе живут наши дочери, соседки и бывшие сотрудницы. Многие хотели записаться к тебе, но им говорили, что мест нет.
Вера почувствовала, как у неё загорелись щёки.
– Кто из вас сам звонил на наш номер?
– Я звонила, – сказала Галина. – Мне ответила женщина и предложила другой салон. Я спросила, работаешь ли там ты, а она сказала, что ты больше никого не принимаешь.
В этот момент в парикмахерскую вошла Катя. Увидев полный зал, она замерла, а потом улыбнулась.
– Похоже, инструменты я зря упаковала.
– Доставай обратно, – распорядилась Галина. – У меня к вечеру встреча, а волосы выглядят так, будто я всю ночь ехала в открытом автобусе.
Женщины рассмеялись. Вера тоже улыбнулась, но тревога не отпускала её.
– Подождите со стрижками. Сначала мне нужно выяснить, что происходило с записью.
Нина подошла к стойке и положила перед ней несколько листов.
– Женщины прислали мне свои переписки, а я распечатала их дома. Не знала, пригодятся ли, но Тамара настояла.
На страницах были сообщения от разных клиенток. Они спрашивали о стрижках, окрашивании и укладках. В ответ им сообщали, что старая парикмахерская почти не работает, а прежняя команда переезжает в салон Аллы.
Некоторым обещали скидку, если они согласятся сменить адрес. Другим писали, что Вера собирается отойти от дел по состоянию здоровья.
– Я здорова и пока не собираюсь никуда уходить.
– Мы поэтому и приехали посмотреть на тебя своими глазами, – сказала Зоя. – Увидели, что ты на ногах, и сразу поняли: кто-то слишком торопится закрыть дверь.
К половине девятого у входа остановилась машина Антона. Он вышел вместе с Аллой и высоким мужчиной в тёмном пальто. Мужчина нёс папку.
Антон первым вошёл в зал и резко остановился.
– Что здесь происходит? Почему с двери сняли объявление о закрытии?
– Потому что люди пришли стричься, – ответила Катя. – Парикмахерская ещё работает.
– Сегодня никаких клиентов быть не должно. Через час приедут грузчики.
Галина повернулась к нему вместе с креслом.
– Молодой человек, если грузчики умеют красить корни, пусть приезжают. Работы хватит всем.
Антон не поддержал шутку. Он подошёл к матери и понизил голос:
– Мам, мы же договорились. Игорь приехал обсуждать договор, а ты устроила собрание.
– Я никого не приглашала. Эти женщины сами пришли.
– Тем более объясни им, что парикмахерская закрывается.
Вера выложила на стойку распечатанные сообщения.
– Сначала ты объяснишь, почему сообщил о закрытии месяц назад. И почему отправлял моих клиентов к Алле.
Алла побледнела, но быстро взяла себя в руки.
– Мы уже говорили об этом. Людям нужен был удобный салон. Здесь всё равно собирались прекращать работу.
– Я ещё ничего не решила, когда вы начали отказывать клиентам.
Антон раздражённо расстегнул куртку.
– Мам, решение было очевидным. Ты сама жаловалась, что устала. Мы просто ускорили то, что всё равно произошло бы.
– Вы сначала убрали запись, потом показали мне пустой журнал и назвали парикмахерскую убыточной.
– Потому что она убыточная! – воскликнул Антон. – Даже если сегодня пришло двадцать женщин, завтра зал снова опустеет.
Нина подняла со стойки тетрадь.
– Здесь сорок три фамилии на ближайшие две недели. И это только те, кому мы успели позвонить со вчерашнего вечера.
Антон посмотрел на неё с недоверием.
– Простите, но почему вы вмешиваетесь в наши семейные дела?
– Потому что я клиентка, которую ваша мама когда-то не выставила за дверь из-за пустого кошелька. Сегодня я пришла заплатить полную цену и привести подруг.
Игорь кашлянул и положил папку на край стойки.
– Антон, ты говорил, что хозяйка уже прекратила работу и помещение освобождено.
– Так и должно было быть, – ответил тот. – Возникло обычное недоразумение.
Вера повернулась к мужчине.
– Вы знали, что я не давала окончательного согласия?
– Мне сказали, что вы согласны на аренду и просили подготовить бумаги. Я приехал обсудить подробности лично с вами.
– Какую арендную плату вы предлагали?
Игорь назвал сумму. Она оказалась почти на треть меньше той, о которой говорил Антон.
В зале стало тихо.
– Ты уверял, что арендная плата будет другой, – сказала Вера.
Сын быстро отвёл взгляд.
– Я говорил о сумме после ремонта. Сначала Игорю нужно переделать вход, укрепить пол и провести дополнительную линию. Поэтому на первое время плата была бы ниже.
Игорь нахмурился.
– Мы обсуждали постоянную сумму. Ремонт я собирался оплачивать самостоятельно.
Алла потянула мужа за рукав, но Антон отмахнулся.
– Хорошо, я хотел убедить маму согласиться. Назвал сумму выше, чтобы она не переживала. Потом всё равно пришлось бы помогать нашему салону. Мы семья.
– Значит, ты заранее знал, что Игорь столько платить не будет? – спросила Вера.
Антон промолчал. Игорь забрал папку со стойки.
– При таких обстоятельствах я не готов продолжать разговор. Если хозяйка когда-нибудь сама захочет сдать помещение, пусть свяжется со мной напрямую.
Антон преградил ему дорогу.
– Подождите, мы сейчас всё уладим. Не нужно уходить из-за семейной ссоры.
– Здесь не ссора, а отсутствие согласия собственницы. Мне этого достаточно.
Игорь вышел. Антон проводил его взглядом, потом резко повернулся к матери.
– Ты понимаешь, что сделала? Мы несколько недель готовили эту аренду.
– А я больше тридцати лет строила эту парикмахерскую.
– Она давно устарела! Посмотри на стены, на кресла, на вывеску. Люди хотят современное место.
Тамара поднялась и подошла к Антону.
– Люди хотят, чтобы их хорошо стригли и не обманывали. Кресло можно заменить, а доверие новым не купишь.
– Я не обязан слушать нравоучения от незнакомых людей, – бросил он.
Вера выпрямилась.
– Зато меня ты сейчас выслушаешь. Отдай рабочий телефон.
– Зачем он тебе? Ты даже записью через сообщения не умеешь пользоваться.
– Научусь. Телефон принадлежит парикмахерской.
Антон не двигался. Тогда Алла достала аппарат из сумки и положила его на стойку.
– Там ничего особенного нет. Обычные звонки и сообщения.
Катя включила телефон. Почти сразу послышался один сигнал, затем другой. На экране появлялись вопросы о записи.
– Посмотри, люди пишут прямо сейчас, – сказала она, повернув аппарат к Вере.
Вера открыла переписку. Несколько сообщений были непрочитанными, но большая часть уже получила одинаковый ответ: «Старая парикмахерская закрывается. Запишитесь в новый салон возле рынка».
Под сообщениями стоял адрес Аллы.
– Сколько клиентов вы так увели? – спросила Вера.
Алла сжала ручку сумки.
– Я не считала. Наверное, около сотни. Но они могли отказаться. Никого не заставляли.
– Им лгали, что я закрылась.
– Мы думали о будущем, – вмешался Антон. – Когда ты сдашь помещение, клиенты всё равно куда-то пойдут. Почему не к Алле?
– Потому что я ещё работаю. Катя работает. Оля работает. Вы оставили нас без записи, чтобы потом показать пустой зал.
Сын повысил голос:
– Я хотел избавить тебя от этой обузы! Ты жаловалась на усталость, на расходы, на поставщиков. Алла предложила нормальный план: перевести клиентов, сдать помещение и собрать всех мастеров в одном месте.
– Только меня в вашем плане не было.
– Ты могла приходить иногда, если бы захотела.
Вера смотрела на сына и не узнавала его. Он говорил так, словно делал ей подарок, разрешая иногда встречаться с собственными клиентами.
– А деньги от аренды кому должны были поступать?
Антон ответил не сразу.
– Игорь перечислял бы их тебе. Потом ты помогала бы нам с салоном. Мы семья, у нас общие интересы.
– Значит, сначала вы забрали клиентов, затем хотели освободить помещение за моей спиной, а мне оставляли право иногда постричь знакомую женщину?
– Не переворачивай мои слова.
– Я ничего не переворачиваю. Всё лежит перед нами: переписка, реклама, пустой журнал и арендная плата, о которой ты мне солгал.
Антон оглянулся на женщин. Его лицо покрылось красными пятнами.
– Ты решила унизить меня при посторонних?
– Нет. Ты сам пришёл сюда с договором и потребовал закрыть дверь перед клиентами.
Алла внезапно заплакала. Она села на диван и закрыла лицо ладонями.
– Мы столько вложили в новый салон. Аренда высокая, мастера уходят, клиентов не хватает. Я просто хотела удержаться.
Вера почувствовала жалость, но заставила себя не отводить взгляд.
– Поэтому ты решила лишить клиентов мою парикмахерскую?
– Я думала, что тебе уже всё равно. Антон говорил, что ты устала и сама мечтаешь закрыться.
– Устать можно за один вечер. Это не значит, что нужно отнимать у человека его дело.
Антон подошёл к жене и положил ей руку на плечо.
– Мы вернём номер и удалим объявления. Только не делай из нас врагов.
– Номер уже вернули. Объявления удалите сегодня. Ещё напишете всем клиентам, которым сообщили о закрытии, что парикмахерская продолжает работать.
– Мам, там очень много сообщений. Мы до вечера не управимся.
– Вы нашли время написать каждому неправду, значит, найдёте время и на исправление. Укажете, что прежнее сообщение было отправлено без моего согласия.
Катя подвинула к себе распечатанные листы.
– Я отмечу тех, чьи номера у нас уже есть. Исправленные сообщения будете присылать Вере, чтобы мы видели результат.
Антон хотел возразить, но Вера остановила его:
– И ещё отдайте запасные ключи.
Сын достал связку из кармана.
– Если я отдам ключи, то больше не буду заниматься твоими делами.
– Именно этого я сейчас и хочу.
– Потом не проси помочь, когда снова появятся долги.
– Долги появились потому, что клиенты не могли сюда попасть. С расходами я разберусь сама.
Он положил ключи на стойку так резко, что металлический брелок ударился о стекло.
– Хорошо. Живи как знаешь. Только не приходи к нам, когда поймёшь, что старую парикмахерскую нельзя спасти одними воспоминаниями.
Галина встала с кресла, но Вера жестом попросила её не вмешиваться.
– Я приду к вам как мать, если вы захотите спокойно поговорить. Но в парикмахерской вы больше ничего не решаете. Ни за меня, ни за мастеров, ни за клиентов.
Алла подняла заплаканные глаза.
– А мой салон теперь должен закрыться?
– Это будешь решать ты. Без моих клиентов и без лжи от моего имени.
Антон взял жену за руку и направился к выходу. У двери Вера остановила их.
– Телефон оставьте. Исправления отправляйте со своих номеров и обязательно указывайте, о какой парикмахерской идёт речь. Катя даст вам список тех, кого мы нашли.
– Ты даже не собираешься дать нам возможность всё объяснить? – спросил сын.
– Объяснение я уже услышала. Теперь нужны не слова, а исправленные сообщения.
Когда дверь за ними закрылась, в зале ещё несколько секунд стояла тишина. Потом Галина снова уселась в кресло.
– Верочка, мы закончили семейное собрание? У меня краска на голове сама не появится.
Женщины рассмеялись, и напряжение немного отпустило Веру.
Катя достала инструменты. Оля, узнав, что закрытие отменяется, приехала через полчаса и сразу заняла второе оставшееся кресло. Кто-то принёс полотенца из подсобки, кто-то принялся обзванивать знакомых.
Вера не пыталась обслужить всех сразу. Она завела новый журнал, записала женщин по дням и попросила оставить номера телефонов. Нина помогла проверить расходы, но никаких чудесных прибылей не обещала.
– Первое время будет трудно. Возвращать людей всегда сложнее, чем терять. Зато теперь ты знаешь настоящую причину пустого расписания.
К обеду Антон прислал Вере снимок первого исправленного сообщения. В нём было написано, что сведения о закрытии оказались неверными и парикмахерская продолжает работу по прежнему адресу.
Следом такое же подтверждение прислала Алла. Затем стали приходить новые снимки переписок. Некоторые клиентки после этого звонили на рабочий номер и проверяли, действительно ли Вера принимает.
Катя отмечала фамилии в списке.
– Уже двадцать семь человек подтвердили, что получили исправление. Пятеро хотят записаться.
– Записывай, только не ставь всех на одну неделю, – сказала Вера. – Мы должны нормально работать, а не падать от усталости.
Галина повернула голову, мешая Кате ровно подстричь волосы.
– Слышала? Она ещё утром закрывалась, а сейчас уже распределяет очередь.
– Если будете вертеться, я назначу вам повторную стрижку, – предупредила Катя.
К вечеру парикмахерская снова выглядела рабочей. Коробки убрали, полотенца вернули на полки, а объявление о закрытии Вера порвала и выбросила. Фотографию с мамой и маленьким Антоном она снова повесила на стену. Прятать прошлое из-за поступка сына не хотелось.
Последними ушли женщины из старого швейного цеха. Галина задержалась у двери и потребовала назначить следующую встречу заранее.
– Через месяц приходи. Только в этот раз не пропадай ещё на двадцать лет.
– Теперь не получится. Ты мой номер записала, а я твой проверила при тебе.
Когда дверь закрылась, Катя стала собирать волосы с пола. Вера взяла второй веник.
– Оставь, я сама закончу. Ты сегодня и так отработала за троих.
– А завтра ты не передумаешь?
– Не передумаю. Утром позвоню грузчикам и потребую вернуть оба кресла. Потом восстановим обычное расписание.
Телефон на стойке снова зазвонил. Вера посмотрела на экран: звонила женщина, которой утром сообщили, что парикмахерская закрыта.
Она ответила и спокойно произнесла:
– Мы работаем по прежнему адресу. На четверг есть время после обеда, а на пятницу – утром. Выбирайте, как вам удобнее.
Записав клиентку, Вера закрыла журнал и передала Кате запасной ключ.
– Этот будет у тебя. Сыну ключи больше не даём, даже если он придёт мириться.
– А если он действительно извинится?
– Извинения я приму дома. Здесь ему сначала придётся вернуть доверие людей, которым он соврал.
Достаточно ли Антону исправить сообщения и попросить прощения, чтобы мать снова допустила его к делам семейной парикмахерской?
Понравился рассказ? Подписывайтесь на наш канал и заходите в гости!